Стратегия лени: Как случайно спасти Империю и выйти замуж - Е. Лань Страница 25

— Но если эти змеи хотят играть, мы откроем двери. Тэ-О, с этого дня ты не прогоняешь слуг и шпионов от внешних стен. Позволь им видеть то, что я захочу им показать. Пусть передают своим хозяевам, что Леди Чон принимает подарки, но не принимает условия. Мы превратим этот павильон в центр теневой власти. И раз уж меня назначили фавориткой… я буду самой дорогой и ленивой фавориткой в истории династии.

В этот момент бумажные двери снова разъехались.

Евнухи Наследного Принца, обливаясь потом, втащили в зал три новых огромных короба, доверху забитых свитками и донесениями.

— Его Светлейшее Высочество просил передать, что ожидает ваших… бесценных советов к ужину, — пропищал старший евнух, кланяясь мне в ноги с таким подобострастием, словно я уже носила корону Императрицы.

Я посмотрела на гору работы, которая обрушилась на мой безмятежный рай.

— Передайте Его Высочеству, — процедила я, изящно прикрывая нижнюю часть лица веером, чтобы скрыть мстительную улыбку, — что мои советы отныне платные. Я требую, чтобы к каждому коробу документов прилагалась корзина персиков из Южных садов. Иначе мой разум отказывается функционировать.

Евнухи в ужасе попятились и скрылись.

Я тяжело вздохнула, глядя на свитки. Идеальная бездельница умерла, да здравствует Теневой Стратег в шелковых тапочках.

Глава 14

Глава 14

Весна пришла в столицу Империи, снег, еще вчера укрывавший изогнутые крыши дворцовых павильонов плотным белым одеялом, стремительно таял, превращаясь в журчащие ручьи. В воздухе, пропитанном влагой, витал сладковатый, дурманящий аромат цветущей сливы — мэхва. Эти нежные розовые лепестки, распускающиеся прямо на голых, еще не покрытых листвой ветвях, сводили столичных поэтов с ума, заставляя их исписывать километры драгоценной рисовой бумаги витиеватыми строфами.

Лично меня весна не радовала абсолютно.

Смена сезонов в Императорском Дворце означала лишь одно: окончание благословенной зимней спячки и начало бесконечной, утомительной череды весенних ритуалов. Праздник Первой Луны, Церемония Пробуждения Земли, поэтические турниры в садах… От одного перечисления этих мероприятий моя спина начинала фантомно ныть, предчувствуя долгие часы сидения с идеально прямой осанкой на жестких подушках.

Но самым страшным кошмаром, который нес на своих крыльях теплый южный ветер, была Традиционная Весенняя Охота.

Это было не просто развлечение для скучающей аристократии. Это был политический смотр сил, демонстрация военной мощи кланов и грандиозная ярмарка тщеславия. На три дня весь цвет столичного двора, включая Императорскую семью, министров и их свиту, переезжал к подножию горного кряжа Тхэбэксан. Они спали в шатрах, скакали по ухабам на взмыленных лошадях, убивали ни в чем не повинных кабанов и оленей, а затем пили вино до рассвета, хвастаясь трофеями.

Для человека, чьим величайшим достижением считался переход от кушетки к туалетному столику без остановок на отдых, эта перспектива звучала как смертный приговор.

— Я не поеду, — категорично заявила я, откусывая крошечный кусочек от медового печенья якгва.

Я возлежала на своей излюбленной кедровой кушетке в Павильоне Убывающей Луны. Напротив меня, сложив руки на груди, возвышался Наследный Принц Ли Джин. За те несколько недель, что прошли с момента заключения нашего негласного контракта, его визиты стали пугающе регулярными. Он приносил с собой стопки свитков, запах холодной решимости и постоянную головную боль для моей совести.

Сегодня он был облачен в темно-синий чхоллик — традиционный халат для верховой езды и военных смотров, перехваченный на талии широким кожаным поясом с серебряными бляхами. Этот наряд делал его плечи еще шире, а ауру — еще более подавляющей.

— Вы поедете, Ю-Ри, — его голос был ровным, но в нем слышался металл, не терпящий возражений. — Это не просто светская забава. Это государственное мероприятие. Как моя официальная компаньонка и… доверенное лицо, вы обязаны присутствовать в моем лагере.

— Ваше Высочество, вы путаете доверенное лицо с охотничьей собакой, — я изящно прикрыла рот веером, чтобы скрыть зевок. — Я не умею выслеживать дичь и не умею натягивать лук. Моя кожа покроется волдырями от лесного ветра, а пыль забьется в мои чувствительные легкие. Если я поеду, вам придется приставить ко мне отряд лекарей, что нанесет непоправимый ущерб казне.

Ли Джин склонил голову набок, разглядывая меня с той смесью раздражения и затаенного веселья, которая стала привычной для наших бесед.

— Фракция «Красного Журавля» набирает силу, — произнес он, понизив голос так, чтобы нас не услышал даже стоящий на веранде Тэ-О. — Глава клана Пак, после того как мы перекрыли ему кислород с соляным налогом, ищет любой повод для удара. Охота — идеальное место для «несчастных случаев». Шальная стрела, взбесившаяся лошадь… В лесу слишком много теней. Мне нужны ваши глаза, Ю-Ри. Ваш ум, который видит ловушки там, где другие видят лишь кусты.

Я перестала жевать. Мой взгляд, скользнувший по его напряженной челюсти и темным кругам под глазами, стал серьезным. Он не просто просил. Он признавался в своей уязвимости. Он знал, что в лесу его будут ждать убийцы, и он хотел, чтобы я была рядом, потому что доверял моему параноидальному, стратегическому инстинкту больше, чем своей гвардии.

«Проклятье, — мысленно выругалась я. — Почему он должен быть таким честным? Гораздо проще отказывать напыщенному тирану, чем человеку, который просит тебя прикрыть ему спину».

— Хорошо, — я с тяжелым вздохом отбросила веер на подушки. — Я поеду на вашу варварскую забаву. Но у меня есть условия.

— Кто бы сомневался, — уголок его губ дрогнул в победной усмешке. — Диктуйте, Леди Чон. Потребуете нести вас на руках до самых гор?

— Я потребую автономии, — я села, расправляя складки своего шелкового халата. — Я не поеду верхом. Мой паланкин будет утеплен дополнительным слоем войлока. Но главное — мой шатер. Он должен быть установлен в самом центре лагеря, окружен тройным кольцом вашей личной стражи. И я не сделаю ни единого шага за его пределы. Никаких прогулок к ручью, никаких торжественных костров, никаких приветствий министрам. Я буду сидеть внутри, как драгоценная реликвия в сундуке. Если вам понадобится мой совет — вы придете ко мне сами. Договорились?

Ли Джин смотрел на меня несколько долгих секунд, а затем тихо, раскатисто рассмеялся. Звук его смеха был глубоким, искренним, и от него по моей спине пробежали непрошенные, волнующие мурашки.

— Вы собираетесь разбить посреди дикого леса дворец из подушек, Ю-Ри? — спросил он, качая головой. —