Немертвые самураи - Баптист Пинсон Ву Страница 2

его разбитого носа текла кровь, но в глазах воина все еще светился вызов. Один из самураев Ода уперся коленом в спину молодого человека, в то время как другой приставил клинок к его шее, но Мацудайра с вызовом зарычал. Ухмылка Нобунаги привела Ёсимото в такую ярость, что он отказался от мысли о сэппуку. Он умрет, растерзанный этими негодяями, если это будет означать убийство дурака, виновного в его поражении. Нобунага даже не был вооружен. Вместо меча молодой даймё из Овари отправился на битву с барабаном коцудзуми. Ёсимото яростно плюнул в ответ на это оскорбление. Слухи были правдивы, Нобунага не обладал чувством чести. Он не был настоящим самураем. Удача и смелость сделали его победителем, но мысль о том, что он может проявить неуважение к своему врагу с помощью музыкального инструмента, заставила Ёсимото содрогнуться от ярости.

— Кисама[2]… — выругался Ёсимото сквозь зубы.

Нобунага ответил на оскорбление ухмылкой. Если не считать криков, раздававшихся то тут, то там, и рушащихся горящих строений, в лагере царила тишина. Нобунага поднял барабан левой рукой над правым плечом, чтобы взглянуть на кожу жеребенка, обтягивавшую верх инструмент. На ней ржавым цветом были нарисованы кандзи, обозначающие смерть, и Ёсимото вздрогнул от этого зрелища. Нобунага сжал красные шнуры вокруг корпуса барабана, чтобы натянуть кожу, и ударил по ребру, издав высокую ноту. Только один раз.

— Я ожидаю, что вы умрете с честью, — прошептал Ёсимото двум своим охранникам.

Тот, что был справа от него, кивнул. Тот, что был слева, проявил такую же решимость. Но как раз в тот момент, когда Ёсимото в последний раз взглянул на этого благородного воина, глаза стражника изумленно распахнулись, и из его груди появился клинок. Охранник посмотрел на клинок с чем-то похожим на любопытство. Позади них не было врагов. Любопытство сменилось страхом, затем болью. Ёсимото заглянул через плечо умирающего охранника и ахнул.

Там, в сгущающейся вечерней темноте, стоял один из его собственных солдат. Глаза у него были белые, кожа серая, но самой заметной чертой молодого человека была стрела, торчащая из его лба, все еще скользкого от крови. Даймё узнал солдата, который собирался сообщить им о нападении, и вторая стрела, торчащая из его горла, подтвердила это. Дыхание Ёсимото осталось в его легких. Солдат умер, сраженный двумя смертоносными снарядами, Ёсимото это видел. Но вот солдат здесь, стоит с бесстрастным выражением лица, даже когда все глубже вонзает свою катану в спину своего товарища.

— Невозможно, — прошептал Ёсимото, когда пустые глаза мертвого солдата медленно поднялись и встретились с его глазами. Даймё увидел в них смерть. Не только свою смерть, но и смерть всего сущего. И внезапно он понял, как Нобунага так легко победил его. Дурак использовал против него воинов из его собственного клана, Имагава.

Последовал еще один удар в коцудзуми, когда охранник упал вперед, и все мертвые воины вокруг Ёсимото медленно поднялись, держа руки на своих клинках, как и в то мгновение, что они упали. Их суставы издавали невозможные дребезжащие звуки, когда их возвращали к неестественной второй жизни, а некоторые даже злобно свистели, когда воздух покидал их тела через смертельные раны. Ёсимото услышал, как стучат зубы его последнего охранника, и ему показалось, что он почувствовал исходящий от него резкий запах мочи, пока он не почувствовал жар на своих собственных бедрах. Мертвые стояли, их тела содрогались от воспоминаний о дыхании.

Охранник упал на одно колено, направив дрожащий клинок на Нобунагу.

— Не надо… не надо, — сказал он, стыдясь такого проявления страха.

Улыбка Нобунаги исчезла, сменившись хмурым выражением лица. Он ударил в барабан еще раз, на той же ноте, что и раньше.

Ёсимото увидел вспышку, когда другой зомби врезался в стоящего на коленях стражника и повалил его на спину. У этого мертвого воина не было меча, его рука была отрезана во время сражения. Не имея меча, он вместо этого воспользовался зубами, которых вонзил прямо в горло кричащего охранника.

Ёсимото застонал, когда голова мертвого воина дернулась вверх, а между зубами застряли связки и полоски плоти, соединяющие голову с телом охранника, который булькал в луже собственной крови.

— А как насчет тебя? — спросил Нобунага молодого офицера, когда мертвый солдат бесстрастно завершил свою работу, разорвав пальцами открытое горло.

Теперь в глазах молодого Мацудайры не осталось и следа неповиновения; все это сменилось страхом и покорностью.

— Пожалуйста, — всхлипнул молодой человек, когда его голова коснулась земли, все его тело сотрясали позорные судороги. — Пожалуйста.

Нобунага подошел к молодому офицеру и положил руку ему на спину. Мацудайра вздрогнул от прикосновения, но не осмелился поднять взгляд.

— Я прощаю тебя за вторжение на мою землю, — сказал Нобунага.

В вечернем небе прогремел еще один раскат грома. В лагере больше не было слышно ни звука, только всхлипы Мацудайры и стук клинка Ёсимото в его трясущихся руках.

— Что ты наделал? — спросил Ёсимото сквозь зубы.

— Ты не оставил мне выбора, — ответил Нобунага Ода, приблизившись на расстояние удара к поверженному даймё. — Ты пришел на мою землю, думая проглотить нас во время своего похода на столицу. Но Овари принадлежит мне, Ёсимото, а теперь, с этой новой силой, и вся остальная Япония.

— Моя голова настолько ценна для тебя, что ты готов запятнать свою душу этой… этой мерзостью?

— Твоя голова? — спросил Нобунага, выглядя по-настоящему озадаченным. — Твоя голова, говоришь? — снова спросил он, прежде чем усмехнуться. Смешок перешел в хохот. Нобунага запрокинул голову, и вскоре его смех заразил окружающих, и все живые люди на площади разделили его, хотя Ёсимото не мог усмотреть в этом ничего смешного. Ярость, растущая в глубине его живота, заставила его крепче сжать катану, которую он теперь держал у бедра, готовый нанести удар. Если ему суждено умереть, сказал он себе, то он сделает это после дурака. Отведя заднюю ногу назад, чтобы занять более удобную позицию, он слегка оттянул меч и приготовился к последнему действию.

Однако рука Нобунаги ударила по барабану быстрее, и холодные пальцы схватили Ёсимото за запястья прежде, чем он успел нанести удар. Другие схватили его за плечи, за ноги и за волосы на затылке. Они заставили его опуститься на колени, и он закричал со смесью паники и ярости. Ёсимото был сильным человеком, но, как бы он ни сопротивлялся, он не мог заставить ни одного из нападавших сдвинуться с места. Это было похоже на борьбу с деревьями, и впервые в своей жизни Ёсимото Имагава был бессилен. Он почувствовал, как зубы вонзились в кожу у