Стратегия лени: Как случайно спасти Империю и выйти замуж - Е. Лань Страница 19

Принц опустился на жесткую подушку. Его спина была прямой, как бамбуковый стебель. Он развернул первый свиток, и в тишине комнаты раздался сухой, царапающий звук бумаги.

— Вы обещали мне свой ум, Ю-Ри. Контракт вступил в силу. У нас есть три часа до вечернего заседания Малого Совета, и я намерен использовать каждую вашу мысль.

Я тихо застонала, перекатываясь на бок и подпирая голову рукой. Мой локоть утонул в персиковом шелке.

— Вы безжалостны. Но раз уж я продала свою душу трону за эту великолепную кушетку… читайте. Только, умоляю, без этих витиеватых дворцовых вступлений. Опускайте хвалу предкам и переходите сразу к цифрам. От поэзии у меня несварение желудка.

Ли Джин бросил на меня короткий, острый взгляд поверх свитка. В нем промелькнуло нечто похожее на восхищение моей наглостью. Во всем Дворце никто не смел так разговаривать с будущим Императором. Но в этом и заключался смысл нашей сделки. Здесь, за закрытыми дверями, не было правителя и подданной. Здесь были два ума, играющие в самую опасную игру в Империи.

— Хорошо. Перейдем к сути, — он отложил первый свиток и взял другой, перевязанный красной лентой с печатью Министерства Финансов. — Фракция «Красного Журавля» подала петицию. Они настаивают на немедленном увеличении налога на добычу соли на десять процентов.

— Аргументация? — лениво спросила я, жуя виноград.

— Официальная причина — необходимость пополнения казны для укрепления северных крепостей в преддверии зимы. Они предоставили подробнейшие расчеты. Если мы поднимем налог, казна получит дополнительно полмиллиона лян серебра. Министр Обороны, возглавляющий «Восточный Ветер», категорически против. Он кричит, что повышение налога ударит по крестьянам, соль станет недоступной, начнется цинга и бунты.

Ли Джин потер виски длинными, тонкими пальцами.

— На Совете они спорили два часа. У каждого своя правда. Армии действительно нужны деньги, северные рубежи ветшают. Но бунт в южных и восточных провинциях сейчас, когда Император болен, станет катастрофой. Что вы скажете, моя Тень?

Я закрыла глаза. Перед моим мысленным взором развернулась невидимая карта Империи, испещренная торговыми путями и линиями влияния кланов. Мой мозг, обученный матушкой анализировать мотивы людей, а не их слова, начал отсекать шелуху.

— Ваше Высочество, вы когда-нибудь видели, как выпаривают соль из морской воды на Юге? — спросила я, не меняя позы.

— К чему этот вопрос?

— К тому, что это адский труд. Крестьяне жгут костры под огромными чанами сутками. И они платят налог за каждую корзину соли, которую передают государственным перекупщикам. Но… — я открыла глаза и посмотрела на Принца. — Кому принадлежат самые крупные частные солеварни на Юго-Востоке?

Ли Джин нахмурился, его память была безупречной.

— Клану Пак и клану Чхве. Это богатейшие купеческие дома.

— А кто возглавляет фракцию «Красного Журавля», требующую повышения налога?

— Министр Финансов, он же глава клана Пак… — Принц осекся, его спина напряглась еще больше.

— Бинго, — я слабо улыбнулась, позволив себе толику сарказма. — Подумайте, мой Принц. Зачем главе клана, владеющему солеварнями, требовать повышения налога на свой же товар? Это кажется нелогичным. Если только… мы не вспомним о том, как работает рынок.

Я тяжело вздохнула, словно объясняла прописные истины неразумному дитяти.

— Если государственный налог на соль возрастает, цена официальной, «чистой» соли в лавках взлетает до небес. Крестьяне не могут её купить. Что они делают? Они идут на черный рынок. А кто контролирует контрабанду соли в Империи? Те же самые люди, которые её производят. Клан Пак и клан Чхве. Они будут платить повышенный налог только с малой, официальной части своего производства, для отвода глаз. А основные объемы пустят в обход казны по взвинченным ценам.

Я взяла еще одну ягоду с блюда.

— Они не заботятся о северных крепостях, Ваше Высочество. Им плевать на армию. Они хотят искусственно создать дефицит легальной соли, чтобы монополизировать теневой рынок и озолотиться. И при этом выглядеть патриотами, радеющими за безопасность Империи. Гениально и очень грязно.

В кабинете воцарилась тишина.

Ли Джин сидел неподвижно. Его глаза, устремленные на свиток с петицией, потемнели, превратившись в два куска черного льда. Я видела, как ходят желваки на его скулах. Гнев, холодный и разрушительный, поднимался в нем волной.

Он только что осознал, что люди, которые клялись в верности Трону, пытались использовать его как марионетку для собственного обогащения, прикрываясь святым долгом перед родиной.

— Мрази, — слово сорвалось с его губ тихим, ядовитым шепотом, лишенным всякого придворного этикета.

Он скомкал свиток в кулаке так, что пергамент жалобно хрустнул.

Я наблюдала за ним, чувствуя странное чувство в груди. Ли Джин был молод, но его плечи несли бремя, способное сломать и старого генерала. Он был один среди стаи стервятников, ожидающих его ошибки. И он знал это. Постоянное напряжение высасывало из него жизнь.

Неожиданно для самой себя я подалась вперед. Рука, словно действуя помимо моей воли, взяла с серебряного блюда самую крупную, сочную виноградину.

— Ваше Высочество, — позвала я тихо, но настойчиво.

Он резко поднял голову, в его глазах еще полыхал гнев.

Я протянула руку в его сторону. Ягоды винограда покоилась между моим большим и указательным пальцами.

— Съешьте это. Сладкое успокаивает ум и снимает горечь с языка, — произнесла, глядя ему прямо в глаза.

Это было неслыханное нарушение этикета. Женщина, компаньонка, предлагает еду из своих рук Наследному Принцу. За это могли отрубить руку.

Но здесь не было Двора. Здесь были только мы.

Ли Джин замер. Его взгляд опустился на мою протянутую руку, на бледную кожу моих пальцев, а затем снова поднялся к моему лицу. Гнев в его глазах начал медленно уступать место чему-то другому. Недоумению? Заинтересованности?

Он не отстранился, не приказал мне прекратить.

Медленно, словно околдованный, Принц подался вперед. Он не стал забирать виноградину из моих пальцев, а наклонился и взял её губами.

Я почувствовала легкое, почти призрачное касание его горячих губ к подушечкам моих пальцев. Меня словно обожгло невидимым пламенем. Дыхание перехватило. Я поспешно отдернула руку и спрятала её в складках широкого рукава, стараясь сделать вид, что ничего не произошло.

Ли Джин медленно прожевал ягоду. Его глаза не отрывались от моего лица ни на секунду. В этом взгляде было столько скрытого напряжения и подавленной жажды, что