Второй шанс для Алой Пиявки - Айра Мэйрвелл Страница 19

Генерал развернулся и исчез в темноте. Я вернулась на скучный вечер, мое сердце колотилось от смеси страха и дикого, иррационального восторга. Этой ночью я впервые в этой жизни спущусь во тьму, чтобы сражаться. И я почему-то чувствовала, что именно там, во тьме, под землей, я наконец окажусь на своем месте.

Глава 12

Возвращение с поэтического вечера было похоже на пробуждение ото сна внутри другого сна. Я двигалась сквозь залитые лунным светом залы резиденции, отвечала на вопросы слуг, позволила Сяоту помочь мне снять официальное платье, и все это время мой разум был далеко. Он был в темных, сырых туннелях под городом, где меня ждала совершенно иная реальность.

— Госпожа, вы бледны, — с тревогой сказала Сяоту, распуская мои волосы. — Принести вам успокаивающего отвара? Я посмотрела на ее отражение в зеркале. На ее обеспокоенное, верное лицо, и впервые за все время почувствовала укол вины. Я втягивала ее в свои проблемы, подвергала смертельной опасности. Но я также знала, что оставить ее в стороне было бы еще большим предательством.

— Нет, Сяоту, — сказала я. — Принеси мне мужскую одежду, ту, что мы приготовили. И сверток со стальными иглами. А потом… потом слушай меня очень внимательно.

Я изложила ей свой план. План на случай, если я не вернусь. В нем было все: где лежат деньги, кому передать компрометирующие свитки на клан Чжао, как, используя тайный ход, сбежать из столицы и затеряться в южных провинциях. Сяоту слушала молча, ее губы были сжаты в тонкую линию. Девчушка не плакала и не отговаривала меня. Когда я закончила, она просто низко поклонилась.

— Я буду ждать вас до рассвета, госпожа. А потом я сделаю все, как вы приказали.

Переодевание было трансформацией. С каждым слоем шелка, спадающим на пол, я избавлялась от Леди Лиюэ. Когда я затянула на себе пояс простых черных штанов и куртки, я почувствовала, как меняется моя осанка и моя походка. Это была одежда для дела, не для позерства. Я спрятала кинжал за пояс, а три самые тонкие и острые иглы — в специальный кожаный наруч, который я сама сшила, закрепив его на левом предплечье под рукавом. Они холодили кожу, напоминая о себе.

Выскользнуть из резиденции оказалось на удивление легко. Ночная стража была сонной и ленивой, привыкшей к тому, что все угрозы исходят извне, а не изнутри. Я двигалась, как призрак, используя знания о слепых зонах, которые я почерпнула из планов поместья. Ночной воздух столицы был прохладным и влажным. Он пах остывающим камнем, ночными цветами и далеким дымом.

Старый колодец за Западными воротами был заброшен и находился в роще платанов, скрывавшей его от посторонних глаз. Когда я подошла, они уже были там. Десять черных теней, застывших в абсолютной неподвижности. «Черная стража». Элита из элит. Личная гвардия генерала Цзинь Вэя. Даже в тусклом свете луны я видела отблески на их темной, без единого украшения броне. Их лица были скрыты масками, оставлявшими открытыми только глаза. И эти глаза, все десять пар, были устремлены на меня. В них не было любопытства. В них было холодное, профессиональное презрение. Они смотрели на меня как на обузу, как на каприз командира, который им придется терпеть.

Сам генерал стоял чуть в стороне. Он тоже был в боевом облачении — легкая кожаная броня поверх темной одежды. Его лицо было открыто, но казалось еще более непроницаемой маской, чем у его солдат. Цзинь Вэй окинул меня быстрым, оценивающим взглядом, задержавшись на том, как я двигаюсь и как держу руки. Он не искал во мне женщину-аристократку, а искал солдата. И, кажется, то, что он увидел, его не удовлетворило.

— Вы опоздали, — произнес он вместо приветствия. — На тридцать секунд.

— Простите, генерал, — ответила я. — В следующий раз я привяжу к ногам крылья.

Один из гвардейцев за его спиной едва заметно качнул головой. Дерзить командиру было немыслимо. Но Цзинь Вэй проигнорировал мою колкость.

— Здесь нет «следующего раза», леди. Здесь есть только приказ. Вы следуете за мной и не издаете ни звука. Вы не задаете вопросов и делаете только то, что я говорю. Если я говорю «бежать» — вы бежите. Если я говорю «умереть» — вы умираете. Это ясно?

— Да, генерал.

Он кивнул своему заместителю, здоровенному воину, на маске которого была выгравирована крошечная царапина — видимо, знак различия. Тот вместе с двумя другими гвардейцами подошел к колодцу и начал сдвигать тяжелую каменную крышку. Раздался скрежет, и в нос ударил густой, затхлый запах сырой земли, плесени и чего-то еще.

Под крышкой обнаружилась узкая винтовая лестница, уходящая в непроглядную черноту.

— За мной, — бросил генерал и, закрепив на поясе небольшой фонарь с тусклым магическим светом, начал спускаться.

Я пошла второй. За моей спиной, соблюдая дистанцию, шли его гвардейцы. Спуск казался бесконечным. Ступени были скользкими, со стен сочилась вода, а воздух становился все холоднее и плотнее. Я чувствовала, как на плечи давит толща земли, домов, целого города. Клаустрофобия ледяными пальцами сжимала горло. Я заставила себя сосредоточиться на дыхании, на ритме шагов. Я не могла показать слабость, не здесь, не перед ними.

Лестница закончилась небольшой площадкой, от которой в разные стороны расходились три узких туннеля. Стены были выложены грубым камнем, но кое-где виднелись остатки древней кладки династии Шан — гладкие, идеально подогнанные блоки. Генерал сверился с картой, которую теперь держал в руках.

— Нам сюда, — он указал на центральный проход. — Держитесь плотной группой, здесь возможны обвалы.

Мы двинулись вперед. Единственным источником света были два фонаря — у генерала впереди и у замыкающего гвардейца сзади. Мы шли в почти полной тишине, нарушаемой лишь тихим хрустом гравия под ногами и звуком капающей воды. Я старалась двигаться как можно тише, копируя бесшумную походку гвардейцев. Я чувствовала их дыхание за своей спиной, они все еще были напряжены и ждали, что я споткнусь, запаникую, стану помехой.

Туннель то сужался так, что приходилось идти боком, то расширялся в небольшие пещеры, где со сводов свисали корни растений. Воздух был тяжелым. Я никогда не была под землей. Я не думала, что тьма может быть такой… абсолютной. Она была не просто отсутствием света, она была субстанцией. Живой, давящей, враждебной.

Внезапно Цзинь Вэй поднял руку, и весь отряд замер. Я затаила дыхание. Он прислушивался.

— Впереди, —