Сбежавшая истинная для дознавателя - Юлианна Винсент Страница 17

Глава 18

Лилит

— То есть ты был там? — вырвалось у меня, и хоть я и старалась придать голосу спокойствие, во рту пересохло. Тактично проигнорировать признание в "истинной любви" было проще простого. Сердце как будто запнулось, пропустило удар, а потом бешено заколотилось.«Истинная любовь»… Звучит как насмешка природы. Между магами и анимаморфами не может быть истинности.

Мужчина коротко кивнул, поджав губы, словно ему и самому было не по себе от этой темы. Тонкие линии залегли у его глаз, выдавая напряжение. Интересно, чего он сейчас опасается?

— Но как? — я беспомощно развела руками, пытаясь подобрать слова, хоть и понимала, что ответа все равно не найду. — Что это вообще было? Как ты вернулся?

— Меня выкинуло оттуда само, — пояснил Вьер, и в его голосе послышалось раздражение, от которого стало немного не по себе. — Незадолго до того, как ты очнулась. Я только и успел позвать на помощь.

“Позвать на помощь?” — значит, даже Ксавьер, этот вечный самонадеянный герой, нуждается в помощи.

Что-то в этой мысли взбудоражило меня, словно приоткрыло завесу над его человечностью.

Я села на диване, чувствуя себя абсолютно обессиленной, и устало потерла виски. Головная боль сжимала голову клешнями, напоминая о пережитом ужасе, о моей беспомощности.

— Они поймали нас в ловушку, — продолжил объяснять Ксавьер, и его голос вдруг стал твердым, как камень. — Когда мы были максимально уязвимы, надеясь, что получится заставить тебя отдать им Софию. Я считаю, что нужно все рассказать ребятам и вместе придумать способ, как защитить дочь и тебя от них.

София. Имя дочери словно плетью хлестнуло по лицу. Я снова едва не совершила ошибку, едва не поддалась на уловки этих уродов. Ярость вскипела во мне, смешавшись с леденящим душу страхом.

— Ты им доверяешь? — я впилась взглядом в его лицо, пытаясь разглядеть хоть малейшую тень сомнения. Так просто поверить кому-то — это не про меня.

— Больше, чем себе, — не раздумывая ответил Вьер, и я на мгновение замерла, ошеломленная этой искренностью. — Они — моя семья.

Семья. Это слово словно эхом пронеслось в моей голове, вызвав странный, болезненный отклик. У меня никогда не было настоящей семьи. Была мама, которая, казалось, видела во мне лишь успешный проект, а не личность. Была София, которую я любила больше жизни, но страх за ее будущее застилал мне глаза.

И тут — Ксавьер, с его "семьей", с его непоколебимой верой в дружбу и преданность. Это было чем-то диковинным для меня.

Его слова оказались для меня неожиданностью. Я отвела взгляд в сторону, пытаясь скрыть непрошенные слезы. Мне бы тоже очень хотелось, чтобы у меня была семья. Такая, в которой я буду непоколебимо уверена. Надежный тыл, которого у меня никогда не было. Это всегда было моим самым слабым местом. Все детство я мечтала, что меня будут окружать люди, готовые помочь, поддержать.

Видимо, каким-то образом Ксавьер считал мое состояние, потому что его большие теплые руки легли мне на плечи, обнимая, согревая. И от этого тепла что-то дрогнуло внутри меня, какая-то плотина, сдерживающая мои эмоции.

Его ярко-зеленые глаза нашли мои, и он вкрадчиво произнес:

— Но я бы очень хотел, чтобы вы с Софией приняли меня в свою семью, — он не требовал, не угрожал, он озвучил свое желание и дал мне возможность принять решение самой.

И это было самым страшным. Возможность выбора. Возможность впустить его в свою жизнь. Возможность довериться.

Что-то щелкнуло внутри меня. Это было так непохоже на того Ксавьера, которого я знала. Словно там, в лесу, что-то в нем сломалось, а потом собралось заново, но уже по-другому. Словно он стал… настоящим. Или, может быть, это я впервые увидела его настоящего? А может это уловка? Хитрая стратегия? Никогда нельзя быть уверенной.

“А от постоянного сомнения недолго и менталкой поехать!” — проворчал внутренний голос в моей голове.

И я даже была с ним согласна, но все равно решила взять время на то, чтобы подумать, взвесить все “за” и “против”, обсудить этот вопрос с дочерью. В конце концов, она еще даже не знает, что Ксавьер ее отец и этот деликатный вопрос нужно было решить в ближайшее время.

Мы договорились обсудить дальнейшие действия за ужином, на который должны были приехать блондин-лекарь со своей женой и детьми.

Что удивительно, Софию за это время, я почти не видела. Она постоянно была где-то с детьми. В этом доме ими занимались все, кто попадался на пути. Франческа убедила меня в том, чтобы я не переживала за дочку. И у меня это даже получалось, но с трудом.

Переступив порог столовой, я даже не успела среагировать, как меня сдавили в крепких рыжих объятиях!

— Лилит, как я рада, что с тобой всё в порядке! — выдохнула мне прямо в ухо девушка, чьё имя я так и не запомнила в суматохе того бала.

От неожиданности я просто замерла. Какое вторжение в мое личное пространство!

— Катарина, да у Лилит и так стресса в жизни выше крыши, — прозвучал за нашими спинами насмешливый голос Ксавьера. — А ты тут со своими внезапными порывами обнимашек.

— Единственный стресс в её жизни – это ты, братец! — парировала рыжая бестия и, наклонившись ко мне, прошептала: — Если этот обормот будет тебя донимать, скажи мне! Я-то знаю, как его приструнить!

— Рина! — строго одернул её Ксавьер.

— А ты не подслушивай! — Катарина показала брату язык. — У нас тут вообще-то девичьи секретики!

Ксавьер только закатил глаза, но промолчал и прошел вглубь гостиной, где Франческа и Горнел уже вовсю накрывали на стол. И тут я, кажется, окончательно выпала из реальности. То, что я увидела, ну никак не вязалось с моими представлениями о... семье?

Ксавьер взял тарелки и принялся расставлять их на столе! Дэмиан – этот строгий лекарь – протирал бокалы для вина! Горнел резал салат с таким видом, будто это самая важная миссия в его жизни, а Франческа… Франческа сама готовила ужин! И всё это сопровождалось какими-то взаимными подколами, подшучиваниями и совершенно искренним, заразительным смехом. Движения их были настолько слаженными, будто они проделывали это каждый день, год за годом.

Я словила себя на какой-то совершенно безумной мысли:

"А я бы хотела быть частью этого… таинства? Быть частью этой… семьи?".

И тут же испугалась этого внезапного, щемящего желания, попыталась