Дракон и новости - Екатерина Жданович Страница 17

— Обувь, — я опять закашлялся, отворачиваясь. Глубоко вздохнул и уже действительно виновато произнес: — Мисс Дженни, к сожалению, наряды моих ребят все такие, а магазины закрыты. Но я даю вам слово, что никто даже не заметит этого непотребства.

— Не заметит? — взвилась Дженни. — Да я их потеряю уже на первом шаге!

— Надень, и я покажу.

Дженни фыркнула, надела тапочки и вышла из-за стола, демонстрируя мне, насколько утопала нога внутри обуви.

— Главное, что ножкам тепло, — шепнул я, вмиг оказавшись рядом, и пока Дженни не поняла, накинул на ее плечи плед, укутав до самых пяток, и поднял на руки.

— Лорд Грей, что вы творите? — с замирающим не то от испуга, не то от других чувств голосом тихо уточнила Дженни.

— Делаю так, чтобы никто не рассмотрел ваш наряд. А вы делайте вид, что находитесь без сознания, — посоветовал я и понес женщину к выходу.

Она вцепилась мне в рубашку, процедила с надрывом:

— Ваш мундир!

Я оглянулся с досадой, но возвращаться не стал. Никуда не денется этот мундир. Дженни только тихо ворчала, когда я пинками открывал двери, но меня послушала и прикрыла глаза, уронив голову мне на грудь так, чтобы нельзя было разобрать ее лицо.

— Сэр? — испуганно уточнил дежурный.

— Открой мне дверь.

Я, не обращая внимания на любопытные взгляды, уверенно прошел через холл, бросил короткое «домой» и забрался в карету, усадив мою ношу себе на колени.

Дверца хлопнула, и мисс Рукс тут же ожила. Зашевелилась, высвобождаясь и из моих объятий, и из хватки пледа. Уперлась в грудь руками.

— Сэр Грей, отпустите меня, пожалуйста, — прошептала, когда поняла, что я просто так оступаться не намерен. — И будьте добры, предупредить кучера, чтобы близко к моему дому не подъезжал. У миссис Берты отличный слух, как бы она ни пыталась это скрыть. Она точно решит посмотреть, что за карета стала у ее дома.

— Вы едете ко мне домой, — спокойно возразил я, игнорируя первую просьбу.

Дженни замерла. Закаменела в моих руках. Заговорила с настоящим испугом.

— Лорд Грей, это неуместно. Прошу вас…

— Тише, Дженни, — шепнул я и мягко коснулся ее щеки. Карету тряхнула, и мисс вынуждена была схватиться за меня, обняв за плечи. — Я не причиню тебе вреда. У меня большой дом. Достаточно комнат. К тому же утром я отправлю служанку купить тебе наряд. Ну не станешь же ты в таком виде карабкаться по стене?! Прошу тебя, не глупи.

Я осторожно, двумя пальцами поднял ее лицо за подбородок. Однако смотреть на меня Дженни не решалась. Пришлось действовать так. Склонившись, я как мог нежно коснулся ее губ, с удовольствием замечая, как оттаивает она. Как уже сама прижимается ближе.

Глава 19

Дженни

Сердце все еще не могло успокоиться от нежности и смятения после поцелуя, когда дверь захлопнулась за Греем. Я осталась одна в его кабинете, закутанная в плед, с головой, полной противоречивых чувств. Чтобы отвлечься, взглядом скользнула по его рабочему столу, заваленному бумагами. Я никогда не была настолько бесцеремонной, чтобы рыться в документах, но сейчас что-то манило, какая-то необъяснимая тревога.

Мои пальцы сами потянулись к стопке бумаг, и я машинально перебирала их, пока взгляд не упал на одно слово, от которого кровь застыла в жилах: «Кукольник».

Я схватила рапорт и жадно вчиталась. Холодный ужас, куда более пронзительный, чем от ледяной воды в порту, пополз по спине. Этот маньяк, охотившийся на женщин, был настоящим кошмаром. Он не просто убивал. Он оставлял после себя самодельных кукол, сшитых из одежды своих жертв. В отчете сухо упоминалось, что он заметал следы с помощью какого-то магического порошка, что делало его поимку почти невозможной. Но самое чудовищное было в конце: его жертвы были женщинами лёгкого поведения, которые недавно родили. А еще что следующая кукла будет из клетчатой ткани красного цвета.

От этой информации стало нечем дышать. Руки дрожали, когда я судорожно сунула рапорт обратно, под ту же кипу бумаг, стараясь воспроизвести беспорядок. Я едва успела отпрянуть от стола и принять безмятежный вид, когда дверь кабинета открылась и вернулся Грей с платьем в руках.

— Можете меня поздравить, я добыл! — весело объявил он.

Я не могла вымолвить ни слова. Легкая улыбка застыла на губах, маскируя леденящий душу ужас, пока внутри снова и снова прокручивались строки из того злополучного рапорта. «Кукольник… ткань жертвы… женщины, недавно родившие…» Эти слова бились в висках навязчивым, мерзким шепотом, заглушая все вокруг. Мне было абсолютно плевать на нелепый наряд и уродливые тапки. Мысли были там, в темных переулках, где, возможно, в эту самую минуту бродил убийца.

Я даже не стала сопротивляться, после того как Аарон объявил, куда мы едем. Я сидела на его коленях. Окно кареты было запотевшим, за ним расплывались тусклые огни ночного города.

Чтобы разрядить гнетущую тишину, я проронила с наигранной небрежностью, глядя в темноту за окном:

— Вы так всех девушек, оказавшихся в непростой ситуации, к себе домой отвозите?

Он рассмеялся, и широкая грудь мягко вздрогнула под моей щекой.

— Нет, — голос Грея прозвучал низко и чуть насмешливо. — Только самых красивых и самых отчаянных.

В его словах прозвучала двусмысленность, которая задела за живое.

— Значит, другие все-таки были? — я фыркнула с неподдельной обидой. — Остановите карету. Я…

— Дженни, не ревнуй, — он мягко притянул обратно, его объятия были как стальные тиски, обтянутые бархатом. — Я, между прочим, сегодня изрядно поседел из-за тебя. И теперь требую компенсации за испорченные нервы.

Мысль о материальной стороне вопроса показалась единственно верной в этой сумасшедшей ситуации.

— Я верну платье… и деньги за него, как только смогу, — поспешно пообещала я, пытаясь говорить о деловом тоне.

— Дженни! — он покачал головой, и в золотистых глазах мелькнула досада. — Вот же ты глупышка несусветная.

И прежде чем я нашла что ответить, его губы вновь коснулись моих. Поцелуй был медленным, почти исследующим. В нем была ласка, утешение и капля извинения. Он вытягивал из меня весь холод, весь страх, заставляя забыть на мгновение и о кукольнике, и о сырой одежде, и о целом мире за стенами этой тряской кареты. Я отвечала, цепляясь за плечи, уже не в силах и не желая сопротивляться этому внезапному приливу нежности.

Губы оторвались от моих, оставив после себя горячую сладость и легкое головокружение. Воздух снова наполнил легкие, но дышать по-прежнему было трудно. Я чувствовала, как пылают щеки, и надеялась, что в полумраке кареты это