Василий Сахаров - Империя Оствер. Трилогия Страница 162

— Понял.

Следуя верному совету напарника, я вытряс на стол всю имеющуюся при мне наличность. Золото, пять монет, убрал в ящик стола. А десяток бонов и три нира ссыпал обратно в кошель, который вернул на пояс.

— Правильно, — одобрил бывший гладиатор. — Не боишься?

— Страха нет. Мандраж имеется, но перед боем всегда так.

— Хорошо. Давай оружие осмотрим.

Мой корт и кинжалы оказались там, где только что лежали деньги. Сталь Сховека — четыре метательных ножа и один широкий засапожник легли рядом. Каждый проверил оружие напарника, таков в группе давний обычай, и, убрав смертоубийственные игрушки на их законные места, мы ещё раз обговорили наши действия, а затем изучили схему трактира и карту улиц. Так прошёл отпущенный нам на подготовку час. По команде Ойсы мы первыми покинули помещение и, выйдя из дворца, оказались на примыкающей к западной дворцовой стене улице Кайчер. Огляделись — всё спокойно — и двинулись на окраину Белого города, где можно было взять дешёвый экипаж и доехать до гильдии наёмников, откуда до границы криминализированных районов Грасс‑Анхо рукой подать.

Сховек и я шагали по освещённым улицам, и на сердце у меня было спокойно и почти безмятежно. Впереди была ночь, наполненный опасностями Чёрный город и драка с местными жуликами. Однако я был уверен, что не оплошаю, и мы с напарником, который внешне невозмутим, словно удав, выберемся из передряги без фатальных потерь, и уже завтра я снова буду рядом с Каисс.

Глава 21. Империя Оствер. Грасс‑Анхо. 25.01.1405

Про первую акцию в Чёрном городе можно было бы и не рассказывать, ибо всё прошло по плану Ойсы без особых неожиданностей. Однако во время проведения этой операции произошло событие, благодаря которому рядом со мной появился ещё один человек, на которого я мог положиться в своих делах.

В трактире «Роза» я и Сховек были в назначенный Симом Ойсой срок. К объекту подошли со стороны реки Ушмай, берег которой находился в двухстах пятидесяти метрах от объекта. По пути сделали остановку на прилегающих к увеселительному заведению развалинах древнего дома, которых вокруг было немало, и посмотрели на освещённую тремя фонарями (на баке, юте и мачте), качающуюся на речных волнах невдалеке от нас военную галеру. Постояли, помянули добрым словом тёплые ветра, несколько дней назад задувшие с юга и унёсшие к океану лёд. Отметили, что вытащить пленного в Белый город по воде гораздо легче и проще, чем тянуть его на своих плечах. Дождавшись ударов судового колокола, извещающего о начале одиннадцатого часа ночи, мы выдвинулись из развалин, прошли вверх по разбитой грязной улочке, протиснулись через неприметный проулок, где воняло мочой и дерьмом, и оказались перед двухэтажным зданием, из которого доносился шум человеческих голосов. Рядом в грязи валялась пара человек, по виду рыбаки, а уличные местные бездомные малолетки выворачивали им карманы. Для Чёрного города это обычная картина, и, сплюнув на покрытую нечистотами землю, уверенной походкой мы вошли в заведение мадам Фаис Данкасс, которую иногда еще называли Красоткой. Видимо, таков воровской юмор — прилепить хозяйке полубандитского трактира прозвище, которое ей совсем не подходило. По описаниям я знал, что сестра Айка Лопаты красавицей точно не была — неопрятная бабища с горбом на спине и шрамами на лице, в своё время поднявшаяся из низов благодаря пробивному брату, который по молодости промышлял заказными убийствами, и собственному таланту профессионально делать минет. В общем, типичная местная маруха из воровского общества.

Войдя в трактир, мы с напарником на минуту остановились и осмотрели место, куда нас занесла судьба и приказ начальника. Просторное помещение, по которому в свете тусклых масляных ламп клубами плавал сизый дым с характерными запахами конопляной шмали и ещё какой‑то дряни с привкусом мускатного ореха. Вдоль стен стояли большие столы, за которыми сидело местное население, воры, шлюхи, рыбаки, матросня с речных торговых барж, несколько наёмников и пара мелких чиновников ТПП в грязных сюртуках с блестящими глазками наркоманов. Слева и справа от двери — два отдельных столика, где расположились трактирные вышибалы — здоровенные косматые дяди с мордами разбойников, шрамами на лицах, выбитыми зубами и мощными кулаками. Немного дальше находилась прикрывающая внутреннюю лестницу на второй этаж широкая барная стойка.

«Примерно так я себе всё и представлял», — подумал я, прикинул, что в помещении на первом этаже не менее сотни человек, из которых треть готова в любой момент пустить в ход ножи, и направился вслед за Сховеком, который двинулся к одному из свободных столов. Едва мы уселись за потемневшую от жира, копоти и пролитого на дерево пива дубовую столешницу, к нам сразу же подскочила одна из служанок, дородная невзрачная бабёнка в штопаном сером платье и замызганном сальном переднике.

— Что будете пить? — устало спросила она.

— Чего‑нибудь позабористей, — бросил Сховек. — Тавирское тёмное есть?

— Да, — кивнула женщина.

— Две кружки. В каждую пусть кинут по хорошей горсточке молотых орешков нинч. Поняла?

— Сделаем.

Служанка и прочие постоянные обитатели трактира уже оценили нас и приняли за тех, под кого мы маскировались, то есть за не очень удачливых наёмников. Одежда потрёпанная, заказ стандартный — недорогое пиво с дурманными орешками нинч, чтобы по голове долбило круче и кайф не расходовался. А потому внимания мы не привлекли, и, когда перед нами появился заказ, Сховек и я незамедлительно припали к литровым глиняным кружкам и жадно начали глотать вонючую тёмно‑серую бурду, которая здесь считалась тёмным тавирским пивом. Пить эту гадость не хотелось, мерзость редкостная, да ещё и с молотыми орешками нинч, по свойству схожими с димедролом и сильно горчащими. Помню, в бытность мою Лёхой Киреевым во время поиска на дальнем хуторе в Отрадненском районе Краснодарского края угостила меня одна бабушка самогоном, где были подобные таблетки. Так я чуть было с жизнью не распрощался, сутки болел и с трудом выжил. Однако это всё осталось в далёком‑предалёком прошлом, а в сегодняшней реальности я одним махом выдул половину кружки, изобразил удовольствие, крякнул, срыгнул и посмотрел на служанку, которая протянула ко мне пустую грязную ладонь. Надо было отдать ей деньги за заказ, и, разыграв с напарником сцену, кто будет расплачиваться за выпивку, я горделиво повёл плечами, бросил на стол серебряный нир и сказал:

— Гулять так гулять. Всё равно завтра в поход, а на войне деньги не нужны. Две бутылки бренди покрепче, ещё два пива с орешками и мясной закуски.