Фабрика сомнений - Паоло Бачигалупи Страница 64

– В результате пиар-компания не при делах, – добавила Аликс. – Ведь пишет какой-нибудь там Бернард Хендерсон из Индианаполиса.

Мозес остановился. Аликс заметила не сразу и прошла еще несколько шагов.

– В чем дело?

Мозес так и держал карту памяти в руке, словно прикидывая ее вес.

– Ты ведь понимаешь, что не обязана снабжать меня инфой? Я с тобой вовсе не из-за этого.

– Знаю! Я сама решила этим заняться.

– И все же это не твоя война.

– Сам сказал, что если от азикорта погибнет еще один ребенок, то его смерть будет на моей совести! – воскликнула Аликс. – Ясное дело, это и моя война тоже!

– Я сказал это потому, что пытался тобой манипулировать.

– Знаю. И все же ты был прав. – Аликс подошла к нему и взяла под руку. К ее разочарованию, Мозес отвернулся, и она не видела его лица. Когда смотришь в глаза, лучше понимаешь, о чем человек думает. – К чему ты ведешь?

Мозес вздохнул с досадой и наконец посмотрел Аликс в глаза. В них светилось неподдельное участие.

– Я веду к тому, что ты должна понять: не смей делать глупости, а то попадешься!

Он так искренне это сказал, что у нее потеплело в груди. Аликс нежно погладила его по щеке:

– Ты обо мне беспокоишься?

– Аликс, это не игра!

Она засмеялась:

– Думаю, мне хватит ума, чтобы шпионить за отцом и не попасться!

На дорожке возник парень с шестью собаками на поводках. Он бежал за стаей, отчаянно потея, собаки запыхались и высунули языки. Аликс с Мозесом отошли, пропуская бегунов.

– Я не об этом. У тебя нормальная жизнь, родители… Они хорошо к тебе относятся.

– Зато к остальным плохо!

Мозес покачал головой, озабоченно нахмурившись:

– Как вышло, что мы поменялись местами? Ведь это я должен совершать безумные выходки, а ты – плыть по течению!

– Расслабься и получай удовольствие, Бэтмен! – усмехнулась Аликс.

– Аликс, хватит играть в супергероев! Это плохо кончится. Самоуверенность не доводит до добра.

Она посерьезнела:

– Знаю. – Аликс посмотрела ему в глаза, чтобы он понял – она вовсе не забыла о бдительности. – Я действую очень осторожно, правда!

– Не хочу тебя потерять!

Они пошли дальше, держась за руки. Аликс склонила голову ему на плечо, наслаждаясь редкими минутами, проведенными вместе. Однако Мозес все еще переживал. Аликс снова посмотрела ему в глаза:

– Ты меня не потеряешь, понял?

Он вздохнул чуть свободнее:

– Знаю.

– Не веришь?

– Трудно избавиться от мрачных предчувствий. Родители погибают у тебя на глазах. Дядя попадает в тюрьму…

– Мозес?

– Что?

Аликс замялась, подбирая слова:

– Какими были твои родители?

– Тебе правда интересно?

Она взяла его за руку и крепко ее сжала:

– Я хочу знать все, что ты готов мне рассказать.

Аликс сама себе удивлялась. Ей нравилось быть с ним, нравилось, как он держит ее за руку и как легко отступает в сторону, пропуская бегунов. Все, что они делали вместе, казалось правильным.

В десятом классе она встречалась с Бредом Саммерсом и постоянно чувствовала неловкость, даже когда они просто держались за руки. Что уж говорить о поцелуях и об остальном! Ей все время приходилось думать, что и как она делает. Аликс волновалась, не зря ли она взяла его за руку или наоборот не взяла. Целуясь с Бредом, она волновалась о том, что он подумает, когда она коснется его языком… Это было так напряжно! Смотреть на себя со стороны и пытаться все делать правильно.

С Мозесом Аликс ни о чем таком не беспокоилась. Она шла с ним рядом потому, что ей нравилось, брала его за руку потому, что хотела этого, целовала так, как ей нравилось. И все, что он делал с ней, ей нравилось тоже.

Она поймала на себе его взгляд.

– Что?

– Ты улыбаешься во весь рот.

Аликс вспыхнула и отвернулась.

«Ладно, волнуюсь, но совсем чуть-чуть».

Вниз по реке греб парень на лодке. Аликс с Мозесом сошли с дорожки, чтобы понаблюдать за его уверенными, сильными движениями.

– Осторожней, не наступи на ядовитый плющ, – предупредила Аликс.

– Где?

– Шутишь? Неужели ты хоть чего-то не знаешь? – воскликнула она и показала на блестящие листья. – Вон тот, с тройными листочками.

Мозес нахмурился, внимательно осмотрел растение, запоминая.

– Никогда не интересовался ботаникой. Я парень городской.

– А из какого города?

– Чикаго, потом Вегас. Когда стал жить с дядей.

– Чикаго? – переспросила Аликс.

– Сегодня ты за инквизицию?

От такого сравнения Аликс покоробило:

– Ты выслеживал меня восемь месяцев, выяснил биографии всех моих друзей и членов семьи, а я ничего о тебе не знаю! Так что помоги мне!

Мозес засмеялся:

– Ладно, понял. Как-то не привык об этом рассказывать. Дядя всегда говорил, что о себе лучше не распространяться. Не стоит смешивать…

– Друзей и объекты?

Мозес вздохнул:

– Ну да. Моя семья… Столько времени прошло! Папа был городским инженером, строил мосты. До свадьбы мама играла в кино эпизодические роли, ничего особенного, потом стала менеджером в одной компании. – Он пожал плечами. – Обычный средний класс.

– Вы ладили?

– С ними было здорово. Когда папа приходил с работы, мы складывали пазлы… Я тогда был маленький. – Мозес снова пожал плечами. – Не знаю. Они особо ко мне не лезли и не воспитывали. Зато потом дядя наверстал упущенное.

– Похоже, они были приятные люди, – сказала Аликс.

Она попыталась вспомнить детство и представить, что бы с ней было, если бы ее жизнь разбилась на мелкие кусочки, как у Мозеса. Мелькнуло обрывочное воспоминание: Зои Ван Найс и Кала Уитмор распустили слухи о том, что она пихает вату в лифчик.

Аликс мысленно вернулась в прошлое. Вечеринки в честь дней рождения. Девятый она хорошо запомнила, потому что был немецкий шоколадный торт в пять слоев, и папа шутил, что кусочек, который он ей отрезал, как раз с голову именинницы… Двадцатилетняя годовщина родителей – оба нарядились в черное и пошли в ресторан, оставив дома Аликс и маленького приставучего Иону с няней, которую Аликс прозвала Белоснежкой. Это было еще до переезда в новый большой дом в Коннектикуте, до Зейтца. Примерно в то же время папа основал «Стратегию Бэнкса». Аликс не ожидала, что ее воспоминания окажутся такими разрозненными.

Гребец скрылся из виду, и они снова пошли по дорожке, взявшись за руки.

– Я помню, как мама с папой возили меня в диснеевский парк. Папа разрешил кататься на всем, на чем захочу. Еще мы были в «Морском мире», смотрели на Шаму[10]. Папа купил мне игрушечную косатку, хотя она была дорогая и мама его отговаривала. Вот такую огромную… – Мозес развел руки.