Этой ночью я сгораю - Кэтрин Дж. Адамс Страница 59

Он протянул ко мне наручники. Они зазвенели, и от этого звука он в негодовании скривил губы.

– Или ты позволишь мне это сделать. И мы поможем.

– Кто мы?

– Сопротивление. Твоя бабушка сделала эти наручники. Она использовала те же самые чары, которые управляют Золочеными. Беа сообразила, что это и зачем, и заменила обычное золото на зачарованное. Тебе просто надо притвориться, что ты находишься под контролем Смотрителя.

Я так сильно прикусила губу, что почувствовала на языке металлический привкус крови. Тобиас предложил мне сделать выбор, предоставил право голоса в собственной судьбе. Стану диковинкой Смотрителя – и каждый вечер меня будут выставлять напоказ перед его придворными; то же самое Тобиас рассказывал об Алисе. Если я найду способ пересекать завесу, я буду слушать то, что потом смогу доложить лорду Малину. Если же я сейчас убегу, у меня не будет ни единого шанса скрыться.

На самом деле выбора у меня нет. Я молча кивнула.

– Ты уверена?

Нет.

Я снова кивнула.

– Давай покончим с этим.

Тобиас по очереди расстегнул наручники. Он осторожно надел мне на руку первый и крепко его застегнул.

Мне хотелось вырвать у него руку.

Он подхватил меня за другое запястье и замер в ожидании моего окончательного, хоть и неохотного кивка. Затем он закатал мне рукав. Черный бутон розы словно подмигнул нам, сверкнув в пыльном свете. Однако он ничего не сказал, только достал нож и срезал фенечку, которую сплела Элла. Было больно потерять эту часть себя.

– Я отдам ее Элле. Она спрячет ее в надежном месте.

Он положил фенечку в карман и надел второй наручник на то самое место, где раньше была она.

Наручники защелкнулись. Отныне я принадлежала Верховному Смотрителю, покровителю Холстетта.

У меня задрожали уголки губ. По крайней мере, наручники закрывали метку лорда Малина, и теперь я добуду сведения поважнее цвета обуви Смотрителя или отрывков из предсказаний Алисы. Две проблемы решены, однако ноша у меня на плечах стала еще тяжелее. Как переходить в Смерть незамеченной, если моим кристаллом завладел Смотритель? И как мне теперь гореть?

Жалость, которую я раньше испытывала к Алисе, отразилась в глазах Тобиаса. Терпеть этого не могу. Терпеть не могу и его, и Сопротивление. Но больше всех я ненавижу Смотрителя.

– Вперед, – произнес он тихо и заботливо. – Можешь подождать у Прядильщицы. Я прикажу убрать твои покои, чтобы предоставить тебе еще немного времени.

Когда я зашла к Алисе, она молчала. Она знала, что со мной сделали, еще до того, как меня затолкали в ее покои. Она попыталась предупредить меня своей запиской.

Не проронив ни слова, она подошла к шторам и широко их распахнула. Затем она отперла окно и распахнула створки. И нежно, как же нежно она подтолкнула меня к сиденью у окна.

– Дыши, Пенни.

Всего два слова. Она сказала их так тихо. И я послушалась.

Она присела на уголок огромного кресла рядом со мной и поджала ноги под себя, подоткнув к коленям черные юбки. Сегодня она не походила ни на змею, ни на скорпиона. Сегодня она – обычная девушка с понимающим взглядом. Сегодня она такая же, как я.

Ее пальцы продолжали прясть в воздухе, а ткацкий станок работал по волшебству. На полу стопкой складывались сотканные картины из шелка. За спиной девушки с рыжими волосами до колен в лесу мерцали языки пламени. На запястьях у нее были золотые оковы, а по коже ползла тьма. Она вырывалась из пальцев девушки и тянулась к возвышавшемуся над ней череполикому тирану.

Смотритель читает сотканные ею картины; он видит то, что она предсказывает.

– Он видит то, что я хочу, чтобы он увидел, – тихо сказала Алиса. – И этого он не узнает.

Я замкнулась в молчании и смотрела в окно.

– Говорят, время лечит.

Она осмотрела свои браслеты, проводя пальцем между кожей и металлом.

– Это не так. Алиса. Меня зовут Алиса, я тебе это говорила. Не забывай свое имя, Пенни. Он его заберет.

– Ты привлекла его внимание к моим дверям.

Даже когда я огрызалась на нее, то знала, что была к ней несправедлива. Это была моя ошибка. Решения, которые я принимала, привели меня сюда.

– Ты пробралась в казармы Золоченых и сгорела в их яме с пламенем. Они тебя видели. Ты думала, не будет никаких последствий? Они проявили милосердие по сравнению с требованиями Золоченых и предложением вашей бабушки.

– Чего они требовали? – заставила себя спросить, хоть и боялась услышать ответ.

– Золоченые хотят, чтобы твои мучения были бесконечны, – напряженно сказала Алиса, скривив губы. – Терновая королева сама предложила уничтожить твой кристалл и отправить тебя в Смерть. Смотритель был против всего этого. Мы с тобой будем как две подставки для книг, стоящие на коленях возле его трона: странница по смерти и прядильщица жизни, принадлежащие ему одному.

Горечь сочилась из ее слов. В черных глубинах ее глаз разгорелось пламя.

– Но тебе дано услышать, Пенни. То, что не предназначено для наших ушей. Он забывает о нашем существовании. Для него мы – украшения. Полезные, но все равно лишь украшения.

Я провела пальцем под золотым наручником.

– Мой кристалл у него, а мне нужно попасть в Смерть, Алиса.

Мне показалось, когда я назвала ее по имени, что-то внутри нее раскрылось. В ее взгляде загорелась искра надежды, и я подумала, сколько же времени она уже провела одна, запертая в этой комнате.

– Мне было пять, – сказала она, дав ответ на вопрос, который я не произносила вслух. – Шестнадцать лет. Но больше я не проведу здесь ни одного года. Как и ты. Помоги мне жить, Пенни, а я помогу тебе умереть. Возможно, вместе нам удастся пережить его. Дальше этого я ничего не видела.

В Алисе ощущалась сила. Я знала, что за этими стенами ее представляли слабой и достойной жалости. Но она человек, а не вещь, и в этот момент даже больше, чем я.

Ткацкий станок замедлился по мановению ее пальцев, которые подрагивали в воздухе. Теперь они не танцевали, а ласкали и убеждали. Это был ритм сказочника, а не того, кто записывает кошмары. Она смотрела назад, а не вперед. Прошлое вмещало в себя гораздо больше боли, чем будущее. Человеку свойственно надеяться. Какими бы суровыми ни были обстоятельства, все мы держимся за надежду. Мы убеждаем себя, что способны изменить будущее, тогда как прошлое уже устоялось и застыло.

– Это была неделя после моего пятого дня рождения. Говорят, время лечит, но это неправда. Они пришли после полуночи. Они отрывали мать