Криминалист 9 - Алим Онербекович Тыналин Страница 45

Я перечитал последнюю строчку дважды.

Холт. Третий раз. «Корвин, Мейсон и Холт». Здание Олриджа на Коннектикут-авеню находилось в «Крейн, Дэвис и Холт». Сегодняшнюю «Голден Стейт» защищали «Холт энд Дэвис».

Не может быть три случайных Холта в трех разных историях за три месяца расследования.

— Этой папке, — тихо сказал Маккей, глядя на лист, — четыре года, мистер Митчелл. Я ее уже отдал в архив. Дело в Неваде закрылось ничем. Имени «Голден Стейт» я с тех пор не слышал. — Он поднял на меня глаза. — А вы пришли сегодня вечером и снова назвали его как раз тогда когда я и думать о нем забыл.

Я спросил в ответ:

— Вы знали Генри Уинстона?

Маккей закрыл папку, подержал ее, не убирая. Потом тихо, гораздо тише чем следовало, не обращая внимание на шум, доносящийся сквозь дверь из ньюсрума, сказал:

— Я знал, что он нашел этот счет. Не знаю точно какой, но что-то в финансах Комитета его смутило. Он позвонил мне после Нового года. Попросил меня к телефону, спросил, пишу ли я про деньги комитета. Я сказал да. Он сказал что у него есть кое-что интересное, хотел бы встретиться. — Маккей чуть скривил рот, как от внутренней боли. — Я попросил его быть конкретнее. Он ответил не по телефону. Мы договорились на следующий день. Кафе «Шерри» на Коннектикут, четыре пополудни. Эх если бы я встретился с ним сразу!

Он помолчал.

— Я его прождал час. Он не пришел. Я подумал, он испугался, передумал. Такое бывает чаще, чем все думают. — Маккей посмотрел на стол. — А утром мой коллега, который ведет некрологи, принес мне на стол распечатку. Несчастный случай. Бухгалтер Комитета по переизбранию. Чеви-Чейз, лестница. Я прочитал имя и понял, что человек, который мне звонил, был он. — Он провел рукой по лицу. — Я съездил к дому через два дня. Постоял на тротуаре. На крыльце висел рождественский венок. Я не стал звонить в дверь, решил что нет смысла.

Неподалеку было слышно, как у двери Грейс перебирает карточки, сухой ровный звук.

— Я думал, — сказал Маккей, — что у меня нет ничего, кроме одного оборванного телефонного разговора. Никаких бумаг, подтверждений, ни одного имени, кроме слов мертвого бухгалтера, упавшего с лестницы, у меня есть кое-что интересное. С этим в газету не идут. С этим даже к редактору не идут. — Он посмотрел на меня. — А теперь приходите вы и говорите название компании, про которую он, я уверен, и собирался мне рассказать. Так что, мистер Митчелл, давайте я задам свой вопрос еще раз. Откуда вы узнали это название?

Я выдержал его взгляд.

— Из его рабочего журнала, — сказал я. — Синяя коленкоровая обложка. Запись в начале января.

Маккей закрыл глаза на секунду.

— Иисусе, — сказал он тихо. — Значит, он действительно его нашел. И вы читали его записи? Что там еще?

— Я изучаю их.

— Почему вы все-таки не можете говорить об этом напрямую, мистер Митчелл?

Я помолчал секунду.

— Я пришел к вам сегодня в восемь вечера без удостоверения, потому что у меня тоже на руках нет ничего, кроме мертвого бухгалтера, имени банка, доступ к которому закрыт через контору «Холт энд Дэвис» и журнала со скупыми записями. Этого мало для газеты и для прокуратуры. Но если мы с вами осторожно сложим то, что есть у вас, и то, что есть у меня, может быть, кое-что начнет выплывать из грязной воды.

Маккей долго смотрел на меня. Потом аккуратно положил папку обратно на стол и подравнял углы.

— Хорошо, — сказал он. — Только одно условие. Никаких имен в газете, ни одной строчки, пока я не скажу, что готов. Я не печатаю того, чего не могу подтвердить тремя источниками.

— Согласен.

— И второе. — Маккей снял очки, протер их о краешек рубашки, надел обратно. — Если вы тот, кем я вас, кажется, начинаю представлять, имейте в виду, в этой газете в этом году телефоны прослушиваются все без исключения, я в этом уверен. Так что звоните мне с автомата, и не с того, с которого звоните часто. И не из дома. Говорите намеками.

— Хорошо.

Он кивнул, взял папку под мышку и пошел ставить ее обратно, мимо Грейс, которая на нас не посмотрела ни разу, но я был уверен, что она слышала много чего хотя делала вид что ей неинтересно.

Мы вышли из архива в коридор. Маккей задержался у двери в ньюсрум, посмотрел на меня через стекло.

— Митчелл, — сказал он. — Если эта история действительно такая, о чем я думаю, у нас обоих в ближайшие месяцы будет очень беспокойная жизнь. До того момента, как она станет очень громкой.

Он толкнул дверь, и в коридор снова хлынул шум зала: телефоны, машинки, голоса, стрекот телетайпа в углу.

Маккей пошел к своему столу у северного окна. Я повернул в другую сторону, к лифтам. Пропуска я сдал старику внизу, и вышел через стеклянные двери на улицу.

На Л-стрит было холодно и тихо. Над крышей здания «Поста» в темном январском небе поднимался прозрачный пар из вентиляции типографии, там, ниже, под асфальтом, уже печатали завтрашний номер.

Глава 17

Белый фургон

Убийца не оставил мне улик в коридоре дома Уинстонов. Полицейский протокол округа на месте смерти заметил не больше признаков насильственной смерти, чем любой человек замечает глубоко забитый гвоздь, который удержал перекладину.

Следы работы гаечным ключом на двенадцатой ступени просто показывают что с прутом кто-то поработал, но так найти убийцу не получится. Как узнать кто это сделал?

Я подумал немного и нашел выход. Вспомнил про странного визитера про которого рассказала миссис Утнстон. Может его видел кто-то еще? Надо спросить у тех, кто любит смотреть из окон.

В обычном пригороде Чеви-Чейза или Капитолийского холма всегда есть один такой дом, где живет одинокая дама за шестьдесят, у которой времени больше, чем дел, и взгляд из окна острее, чем у любого участкового.

Я вышел из «Фэрлейна» в начале одиннадцатого утра, в среду, и пошел по Виттон-роуд от дома к дому, вкруговую.

Первый дом, через лужайку. Никого.

На звонок открыла домработница, латиноамериканка лет тридцати, по-английски говорила с акцентом. Хозяева на работе, дети в школе, она тут с восьми. В