Криминалист 9 - Алим Онербекович Тыналин Страница 43

— Понял.

— И последнее, — сказал Брэдшоу. — Это уже не от знакомых в Майами, это я сам пробил по официальной базе регистраций, ничего секретного. «Голден Стейт Сервисиз» зарегистрирована не сама, ее открывала юридическая контора в Вашингтоне. По доверенности. Контора называется… — он сделал паузу, сверяясь с записью, — «Холт энд Дэвис», адрес Коннектикут-авеню, дом не указан.

Я записал, и в этот момент рука у меня чуть не дрогнула.

Холт. Снова Холт.

Корвин был старшим партнером фирмы «Корвин, Мейсон и Холт». Здание на Коннектикут-авеню, в котором юридически прописалась подставная охранная контора Олриджа, то самое, где сидел «Крейн, Дэвис и Холт». А теперь компания, через счет которой ушли деньги Уинстона, оформлена через «Холт энд Дэвис», Коннектикут-авеню.

Три разных фирмы. Одно повторяющееся имя.

— Митчелл, ты там? — сказал Брэдшоу. — Все в порядке?

— Да. Спасибо.

— Что-то нужно еще? За тобой теперь большой должок. Очень большой.

— Подожди. Еще одно. Если в твоих базах эта «Голден Стейт Сервисиз» проходит хоть по каким-то документах, связанных с Комитетом по переизбранию президента, будь добр, сообщи мне. Только без шума.

— Это связано с Уотергейтом? — Брэдшоу понизил голос.

— Возможно. Краем. Не полностью, скорее всего просто рядом.

Брэдшоу подумал потом сказал.

— Я погляжу. Но, Митчелл, если ты роешь землю рядом с Уотергейтом, имей в виду, там сейчас столько газетчиков, что меня самого засекут до того, как я успею ответить тебе. Надо действовать аккуратно.

— Спасибо.

Я повесил трубку. Стоял в кабине, смотрел сквозь матовое стекло на огни на М-стрит, на проезжавшие машины, на черное небо без звезд. В голове складывалась картина, от которой становилось только страшнее.

Корвина убили написав символику Митры на стене, Принса подвесили на трубе с клеймом ворона.

Олридж сидел в Арлингтоне и читал Вегеция, положив карандаш строго параллельно краю страницы. Колумбийцы ждали меня на лесной дороге, потому что кто-то передал им мой маршрут из Бюро.

А деньги на финансирование всех этих историй, мексиканские и американские, шли через банк в Майами, с адресом на Бэй-стрит, и еще через Каймановы острова. И оформляла эти счета юридическая контора, в названии которой стояла фамилия Холт. Та самая, что и у партнера Корвина.

И где-то по краю этой схемы виднелась еще одна большая тень Уотергейт. Скандал за эти недели заслонивший собой все небо над Вашингтоном.

Я пока не знал, как Реестр и Уотергейт связаны, связаны ли вообще или просто пользуются одной и той же мутной водичкой. Но Стивенс, прикрывший «Голден Стейт» в Комитете по переизбранию, Холт, оформлявший эту компанию через свою контору, Каррибиен Трейд Бэнк, через который проходили деньги и взломщики в отеле «Уотергейт» в июне семьдесят второго, все это плавало в одном бассейне.

И где-то в этом бассейне был общий слив. Найти его задача не на эту неделю и, может быть, даже не на следующий год. Но я уже знал, что обязательно найду его.

Я вышел из кабины, поднял воротник пальто. Направился к машине. Э

Завел мотор. «Фэрлейн» медленно прогрелся, печка зашумела пропуская теплый воздух. Через лобовое стекло снежная крупа уходила в сторону белыми штрихами под фонарями. Я тронулся с места.

Реестр был большим. Гораздо большим, чем казалось в ноябре, когда я только нашел тело Корвина в подвале и впервые увидел латынь на бетоне. И с каждой неделей он становился еще больше.

Но и я больше не один смотрел в эту сторону. Где-то под коркой большого скандала, вдали от газетных заголовков, тихо шевелились другие, маленькие и методичные люди, такие, как покойный Уинстон с его двумя подчеркиваниями. Кто-то из них смотрел туда же, куда и я. Просто пока я не знал, что именно ищет.

Это была хорошая мысль, чтобы доехать с ней до дома.

* * *

Здание «Вашингтон пост» стояло на Л-стрит между Пятнадцатой и Шестнадцатой улицами, массивный девятиэтажный корпус из светлого бетона, без украшений, того нового делового стиля, какой появился в Вашингтоне в шестидесятые.

Внизу, через дорогу, парковались такси и фургоны доставки, на тротуаре дымилась решетка вентиляции типографии, газету печатали тут же, в подвальных этажах. У обочины, у служебного въезда, стояли рулоны типографской бумаги на поддонах под брезентом.

Я зашел через черный вход. Без пиджака с отвернутым лацканом и без удостоверения.

Серое пальто, темный костюм, никаких отличий от любого вашингтонского служащего, какие сотнями ходят по этим улицам в обеденный час. Час я выбрал намеренно поздний, конец дня в редакции живее всего.

К семи вечера в зале новостей не работает только тот, у кого нет полосы в завтрашнем номере. Среди этой суеты на мое лицо никто не оглянется.

Охранник у стойки в холле, старик в форменной куртке, поднял голову от газеты.

— В рекламный отдел, — сказал я. — Мне надо дать объявление о продаже дома.

— Ваше имя?

— Коллинз. — Я сознательно полно на обман.

Старик снял трубку внутреннего телефона, набрал номер и коротко поговорил.

— Шестой этаж и направо от лифта. — Он выдал мне бумажный пропуск с буквой В и махнул в сторону лифтов.

Лифт «Отис» с латунными дверями шел вверх с легким гулом. Я смотрел, как меняются цифры этажей над дверью, слушал, как с каждым пролетом нарастал звук, еще приглушенный, но уже отчетливый. Гул многих голосов сразу, звонки телефонов, стрекот пишущих машинок.

На шестом этаже двери разошлись, и звук оглушил меня.

Мне пришлось поискать отдел новостей «Поста» к счастью он находился на этом же этаже. Это длинное открытое пространство на половину этажа, без перегородок, с низким акустическим потолком, утыканным люминесцентными трубками.

Воздух стоял плотный, тяжелый, в нем смешивалось все сразу, сигаретный дым, поднимавшийся к потолку синеватыми слоями, запах копирки, типографской краски с нижних этажей, остывшего кофе из бумажных стаканчиков, нагретого металла от десятков пишущих машинок. Под потолком крутились медлительные вентиляторы, разгоняя дым, но явно не справляясь.

Столы стояли группами, по отделам, развернутые друг к другу. На каждом пишущая машинка, у большинства «Ройал» или «Смит-Корона», у двух-трех «Ай-би-эм Селектрик» с шарообразной головкой, новинка для богатых отделов.

Перед каждой машинкой стопка серой газетной бумаги для черновиков и стакан с отточенными карандашами. По ободам столов пепельницы, забитые окурками до краев. Кое-где на бумагах оставались бурые круги от кофейных кружек.

В дальнем углу стрекотал, не переставая, телетайпный аппарат «Уорд», серая железная машина высотой по пояс, выбрасывающая