Двуглавый. Книга 3 - Михаил Иванович Казьмин Страница 2

раз, тёзка со старшей сестрой нашли возможность поговорить с глазу на глаз, пока её супруг рассказывал, какие нововведения готовит для жителей Покрова городская дума — Ольга и так уже знала, а тёзку, как теперь уже московского жителя, эти новшества не особо интересовали. Дворянин Елисеев пригласил сестру в Москву на обследование и обучение в Михайловский институт, и не так уж сильно покривил душой, подавая приглашение как свою протекцию.

— Да ты, Витя, смотрю, в этом своём институте прямо в начальство выбиваешься, — явный интерес сестра попыталась спрятать за лёгкой подначкой.

— Ну, в начальство мне пока рановато, — с притворной скромностью возразил тёзка, — но кое-чего я уже достиг, и моё слово в институте теперь далеко не последнее. А учить тебя будет сама Эмма Витольдовна Кошельная, она у нас главная по целительской части.

— Кошельная? — переспросила Ольга. — А к доктору Кошельному она какое-то касательство имеет?

Ну да, если даже тёзка знал, кто такой доктор Кошельный, то старшая сестра и подавно. Хирург был и правда выдающийся, газеты постоянно его восхваляли, и даже спустя почти десять лет после смерти этого заслуженного врача ещё помнили.

— Вдова, — ответил тёзка.

— Ты тоже у неё учился? — заинтересовалась сестра.

— Да, и учила меня она, и исцеляли непростых пациентов мы с ней не раз и не два вместе, — сдержанно похвастался дворянин Елисеев, — но, сказать по чести, мне до неё в целительстве далеко.

— Далеко? — в голосе Ольги отчётливо ощущалось недоверие. — Я же видела, что и как ты в прошлый раз сделал с Антоном! Что же тогда может эта Кошельная⁈

— Сама скоро увидишь, — усмехнулся тёзка.

— Да уж точно увижу, — сестра усмехнулась в ответ, только её усмешка получилась какой-то растерянной. — Но ты, Витя, совсем другим стал, прямо будто и не ты вовсе…

Тёзка напрягся. Такие разговоры, тем более с близкими людьми, нас с ним как-то не радовали. Ладно, Эмма, с ней отношения особые, ей, раз уж она сама докопалась, нашу с дворянином Елисеевым подноготную знать дозволялось, но вот неконтролируемое расширение круга таких знающих в наши планы никак не входило и заранее рассматривалось как нечто недопустимое.

— Я это, Лёля, я, — попытался он успокоить сестру. — Всё тот же я. Просто научился всякому… Ты тоже научишься.

Ответить Ольга, к счастью, не успела — в комнату вошёл её муж и предложил потихоньку собираться домой, благо, время было уже позднее.

Вот тёзка и припомнил эту беседу, заодно отметив и в сестре женскую проницательность. Да, это они, милые и красивые, умеют. Но ничего, тут мы справимся, лично я испытывал в том полную уверенность. Сестра всё-таки не любовница, и на такой уровень, когда человека можно, что называется, прочувствовать, как оно получилось у Эммы, ей никогда не выйти. Да и ладно. Интересно, дорожная полиция того оленя на «Каме» остановила или как?

У нас же всё пока шло тихо, мирно и спокойно. Выехал дворянин Елисеев в Москву вечером, но не поздно, чтобы на пустом ночном шоссе присутствие второй машины не бросалось в глаза. Унтер-офицера Дягилева тёзке подсадили незаметно, а увидеть со стороны присутствие в машине пассажира было невозможно благодаря занавескам на окнах задних дверей. До самой Москвы никаких происшествий не случилось, смена машины с охраной, чтобы она не успела примелькаться возле «Яузы» с тёзкиными номерами, тоже прошла аккуратно и чётко, и в столицу мы въехали в смешанных чувствах — с одной стороны, радуясь, что обошлось без приключений, с другой же мучаясь неизвестностью, какие события за отъездом из Покрова уже последовали и какие последуют в ближайшее время. На сей раз для посторонних наблюдателей, если, конечно, таковые имелись, машине предстояло потеряться в переулках между Николоямской улицей и одноимённой набережной, что и было исполнено быстро и аккуратно. Тёзка пересел в «Волгу» охраны и его повезли в Кремль, а бронированная «Яуза», изображавшая тёзкину, двинулась к Посланникову переулку, где, согласно плану операции, уже дежурили дворцовые и московские полицейские под общим руководством Воронкова.

— Как отдохнули, Виктор Михайлович, как доехали? — с улыбкой спросил надворный советник Денневитц у явившегося на доклад тёзки.

— Благодарю, Карл Фёдорович, неплохо, — начальственную заботу дворянин Елисеев принял с лёгким поклоном. — За исключением мелкого инцидента с неумелым водителем на дороге.

— Да, мне доложили, — Денневитц жестом предложил тёзке сесть и сел сам. — Дорожная полиция его остановила и как следует допросила. К нашему делу он никакого касательства почти наверняка не имеет, но на всякий случай какое-то время будем за ним присматривать.

— А по нашему делу новости есть? — раз уж беседа пошла в подчёркнуто неуставной форме, дворянин Елисеев посчитал возможным задать начальнику вопрос.

— Есть, — улыбка Денневитца превратилась было в хищный оскал, но надворный советник тут же вернул своему лицу бесстрастное выражение. — Телефонные звонки из Москвы в Покров отследили. Все они, кроме двух последних, были сделаны из московской конторы Русско-Балканской торговой компании, из кабинета некоего Вениамина Борисовича Перхольского, а последние два раза он звонил в Покров из своей квартиры. Совершив последний звонок через четверть часа после вашего выезда, Перхольский позвонил в доходный дом госпожи Февралёвой, предоставляющей своим жильцам и постояльцам доступ к телефону, откуда через неполных десять минут последовал телефонный звонок в трактир Еропкина в Малом Трёхсвятительском переулке. Февралёва, её управляющая и Еропкин арестованы, за Перхольским пока что установлен негласный досмотр. Греков в Покрове арестовал вашего соглядатая, его уже везут в Москву. Но главное тут не это…

Тёзке очень хотелось воспользоваться паузой, сделанной Денневитцем, чтобы перевести дух, и спросить, что же именно тут главное, но он не успел — пауза оказалась очень короткой, и надворный советник продолжил:

— Главное, Виктор Михайлович, вот в чём. Во-первых, поймать человека, принявшего звонок в доме госпожи Февралёвой и позвонившего в трактир Еропкина, не удалось, а это, очень на то похоже, и был наш неуловимый Яковлев.

Вот же чёрт! Опять ускользнул! Везуч, паскуда… Хотя нет, какое там, к свиньям собачьим, везение, это умение, это навыки конспирации. Лишний кирпичик в версию о пройденной Яковлевым профессиональной шпионской подготовке, к слову сказать.

— Во-вторых, — излагал далее Денневитц, — у автомобильной стоянки возле дома госпожи Волобуевой некий субъект, дождавшись прибытия автомобиля, исполнявшего роль вашего, направился к нему, на ходу доставая пистолет. Открыть стрельбу он не