Гори, ведьма, гори! - Абрахам Грэйс Меррит Страница 19

Я был настолько потрясен пробуждением Рикори и другими событиями этого утра, что не сразу заметил, насколько мой ассистент взволнован. Отбросив мысли о причастности Макканна к покушению на Рикори, я спросил Брейля, что случилось.

– Сегодня утром, проснувшись, я подумал о Гарриет, – сказал он. – Я знал, что буквы Б-Л-О – если вообще она пыталась передать нам именно это – не могли указывать на Блоссом, ее племянницу. А потом меня осенило. Б-Л-О – блокнот! Я никак не мог отбросить эту мысль. При первой возможности я договорился с Роббинс и пришел в квартиру Уолтерс. Мы там все обыскали. И я нашел блокнот. Это был дневник Гарриет. Вот он, – Брейль вручил мне небольшую книжицу в красном переплете. – Я его уже просмотрел.

Открыв ее дневник, я пролистнул страницы.

«3 ноября

Сегодня со мной приключилось кое-что странное. Я прогулялась в Бэттери-парк и полюбовалась новыми рыбками в аквариуме. У меня оставалось около часа свободного времени, и я решила побродить по старым улочкам в поисках гостинца для Блосс. Наткнулась на удивительнейший крошечный магазинчик. Ветхий домик, витрина – а на ней прелестные куклы в очаровательных платьицах. Залюбовавшись этими затейливыми игрушками, я остановилась у витрины и заглянула внутрь. В магазинчике была какая-то девушка. Она стояла спиной к витрине, но в какой-то момент повернулась и посмотрела на меня. Я замерла от изумления. Лицо у девушки было белым-белым, без кровинки, глазищи огромные и какие-то испуганные, длинные белокурые волосы собраны в пучок на затылке. Я тогда подумала, что никогда таких странных девушек не видела. Она смотрела на меня целую минуту, а я – на нее. А потом она вдруг покачала головой и замахала руками, будто отгоняя меня. Я глазам своим не поверила. Я уже собиралась войти в магазинчик и спросить, что случилось, когда взглянула на часы и поняла, что мне пора возвращаться в больницу. Но я не удержалась и еще раз заглянула в окно. Дверь с другой стороны магазина начала медленно открываться. Девушка все махала руками, на ее лице промелькнуло отчаяние. Было что-то такое в ее жесте, отчего мне захотелось сбежать оттуда. И я ушла. Но мысли об этом магазинчике весь день не дают мне покоя. Мне любопытно, а еще я немного злюсь: куклы и их наряды такие красивые. Почему та девушка не захотела мне ничего продать? Чем я ей не приглянулась? Ничего, скоро я все узнаю.

5 ноября

Сегодня я опять ходила в магазин с куклами. Поведение той девушки стало еще загадочнее. Только я не думаю, что тут сокрыта какая-то тайна. Наверное, бедняжка просто немного сумасшедшая. Я не стала останавливаться перед витриной и сразу вошла в магазин. Бледная девушка стояла за прилавком. Увидев меня, она задрожала, в ее глазах вспыхнул страх. Когда я подошла к ней, она прошептала:

– И зачем вы только вернулись? Я же велела вам уходить!

Я не смогла сдержать смех.

– Мне еще не приходилось встречать таких странных продавцов, – сказала я. – Разве вы не хотите, чтобы к вам в магазин приходили покупатели?

– Теперь уже слишком поздно! – горячо зашептала она. – Вы уже не можете уйти! Главное, ни к чему не прикасайтесь! Не прикасайтесь ни к чему, что она вам даст. И не прикасайтесь ни к чему, на что она укажет! – вдруг выражение ее лица изменилось, и она любезно сказала. – Может быть, вам что-то показать? У нас в магазине найдутся куклы на любой вкус.

Эта перемена в ее поведении была столь внезапна, что я опешила. Потом же я заметила, что дверь в противоположной стене магазина открылась – как и в прошлый раз. В дверном проеме стояла какая-то женщина и смотрела на меня. Сама не знаю, как долго я не могла отвести от нее глаз. Удивительная женщина. Шести футов роста, полная, с огромной грудью. Но не жирная. Очень сильная. У нее вытянутое лицо и темная кожа, волосы седые, под носом видны усики. Но больше всего меня поразили ее глаза. Огромные, черные – и такие жизнерадостные! Сразу видно, что ее переполняет жажда действия. А может быть, сказался контраст с той бледной девчушкой, из которой будто высосали всю жизненную силу. Нет, я уверена, ее воля к жизни огромна. Когда эта женщина взглянула на меня, я почему-то испугалась. Мне вспомнилась фраза из детской сказки:

– Бабушка, почему у вас такие большие глаза?

– Чтобы лучше видеть, дитя мое.

– Бабушка, почему у вас такие большие зубы?

– А это чтоб скорее съесть тебя, дитя мое![9]

Глупости, конечно. Но почему-то это не кажется такой уж чушью.

А у нее и правда были большие зубы, крепкие, желтые.

– Здравствуйте, – чувствуя себя глупо, пробормотала я.

Женщина улыбнулась и коснулась моего плеча. И вновь у меня мурашки побежали по спине. У нее были потрясающе красивые руки. Настолько красивые, что это даже немного пугало. Тонкие длинные пальцы, белоснежная кожа. Такие руки мог бы рисовать Эль Греко. Или Боттичелли. Наверное, это меня и ошеломило. Они так не вязались с ее огромным мужиковатым телом. Как и ее глаза. А вот ее руки и глаза – да, они могли бы принадлежать одному человеку.

– Вам нравятся красивые вещи, – ее голос тоже подходил к рукам и глазам. Глубокое бархатное контральто.

Я чувствовала, как звуки ее голоса задевают во мне какую-то струну, как бывает, когда слушаешь орган.

Я кивнула.

– Тогда вы их увидите, дорогая. Пойдемте, – не обращая внимания на девушку за прилавком, она повернулась к двери.

Я последовала за ней. В дверном проеме я оглянулась. Девушка казалась совсем испуганной, и я увидела, как она одними губами произнесла: „Помните“.

Женщина провела меня в комнату… Я не могу ее описать. Комнату под стать ее глазам, рукам, голосу. Когда я вошла туда, мне почудилось, будто я уже не в Нью-Йорке. Не в Америке. Даже не на этой планете. Будто в мире существует только эта комната – и ничего больше. Это было страшно. Комната показалась мне больше, чем она могла быть, судя по размерам дома. Возможно, из-за освещения… Ее заливал мягкий слабый свет.

Там все украшено изящной антикварной лепниной, даже потолок. Одна стена обшита темным деревом с чудными резными узорами. В углу – камин, в нем горит огонь. Там было очень жарко, но жара мне не докучала. В воздухе чувствовался едва заметный странный запах – наверное, от горящих дров. Мебель тоже антикварная,