Гори, ведьма, гори! - Абрахам Грэйс Меррит Страница 18

Я сделал ему укол. Вскоре лекарство подействовало. Рикори быстро уснул – видимо, он действительно не прилагал никаких усилий, чтобы воспротивиться этому. Значит, он меня услышал.

Затем мы с Макканном вернулись в мой кабинет. Я напряженно размышлял, что же делать. На самом деле я не знал, как долго Рикори будет парализован. Он мог проснуться через час и полностью восстановиться или провести в кровати еще несколько дней. Тем временем мне нужно было уладить три проблемы. Во-первых, необходимо было следить за местом, где Рикори взял куклу. Во-вторых, узнать как можно больше о двух женщинах, описанных Макканном. В-третьих, выяснить, что же заставило Рикори отправиться туда. Я намеревался принять на веру рассказ Макканна о случившемся в кукольной лавке – по крайней мере пока что. В то же время я не хотел делиться с южанином своими размышлениями больше, чем необходимо.

– Макканн, вы установили круглосуточное наблюдение за лавкой кукольницы, как мы договорились вчера?

– Еще бы, док. Там и блошка не проскочит.

– Есть новости?

– Ну, парни вроде как окружили лавку около полуночи. В самой лавке было темно. Задняя дверь выходит во двор, там есть еще одна халабуда. Окно одно, со ставнями, но под ними парни углядели полоску света. Часа в два пришла та бледная девица – и в халабуду. Парни, следившие за двором, услышали оттуда какой-то гвалт. Потом свет потух. Утром девица открыла лавку. Через какое-то время пришла и та толстуха. За ними следят, точно вам говорю, док!

– Что вам удалось выяснить о них?

– Толстуха называет себя мадам Мэндилип. Рыбомордая девица – ее племянница. Так она, по крайней мере, говорит. Они приехали в город около восьми месяцев назад. Никто вроде как не знает откуда. По счетам платят в срок. Похоже, денег у них много. В лавке торгует племянница, старуха сама там особо не показывается. Они с той девицей вроде как неразлучны, а с другими общаться не хотят. Соседей всячески избегают. У старухи много особых клиентов – в основном богачей. Парням показалось, что в лавке продают как простые куклы, так и какие-то необычные. Говорят, их толстуха сама делает, мол, в этом она мастерица. Соседи их терпеть не могут. Парням даже нашептали, что старуха толкает дурь. Пока вроде как все.

Необычные куклы? Богачи? Такие как Бейли и банкир Маршалл?

Простые куклы – для акробата и каменщика? Но и их куклы могли оказаться в каком-то смысле «необычными».

– Кроме лавки, в том доме еще вроде как две или три комнаты, – продолжил Макканн. – А на втором этаже – большое помещение, может, склад. Толстуха и ее племянница взяли весь дом в аренду, живут в комнатах на первом этаже.

– Отличная работа! – воскликнул я. Помедлив, я осторожно поинтересовался. – Макканн, а эта кукла вам случайно никого не напомнила?

Громила прищурился.

– Ну, вы, док, и скажете…

– Видите ли, мне показалось, что она немного похожа на Петерса.

– «Показалось»?! «Немного похожа»?! – взорвался он. – Какого черта, док?! Самый что ни на есть вылитый Петерс!

– Но вы мне об этом ничего не сказали. Почему? – подозрительно осведомился я.

– Да будь я проклят… – начал Макканн, но сдержался. – Я ж вроде как увидел, что вы его узнали. И подумал, мол, Шевлину-то о том знать без надобности. Ну и смолчал. А потом вы мне такой допрос с пристрастием устроили, что не до того было, верно я говорю?

– Человек, сделавший эту куклу, должен был хорошо знать Петерса, – невозмутимо продолжил я, решив не развивать пока эту тему. – Более того, Петерс должен был позировать перед ее создателем, как модели позируют перед художником или скульптором. Зачем он это делал? Когда он этим занимался? Почему кто-то вообще захотел сделать такую куклу?

– Дайте мне поговорить с каргой часок, и я вам все расскажу, – мрачно заявил Макканн.

– Нет, – я покачал головой. – Ничего такого, пока Рикори не заговорит. Но, возможно, вам удастся пролить свет на произошедшее. Рикори отправился в ту лавку с какой-то целью. У меня есть причины полагать, что Рикори что-то выяснил у сестры Петерса. Вы достаточно хорошо с ней знакомы, чтобы навестить ее и узнать, что именно она сообщила вчера вашему боссу? Это нужно сделать осторожно и тактично, не рассказывая ей о состоянии Рикори.

– Нет уж, я туда не пойду, пока вы мне не скажете, что у вас на уме, док, – отрезал Макканн. – Молли не дура, ее так просто вокруг пальца не обведешь.

– Хорошо. Не знаю, говорил ли вам Рикори, но соседка Молли, Дарнли, мертва. Мы с Рикори полагаем, что ее смерть и смерть Петерса связаны. Мы полагаем, что и Дарнли, и Петерс любили детей. Дарнли умерла точно так же, как и Петерс.

– То есть с ней творилась такая же… чертовщина?

– Да. У нас была причина полагать, что и Дарнли, и Петерс заразились этой болезнью в одном месте. Рикори собирался поговорить с Молли о таком месте. Месте, куда и Дарнли, и Петерс могли ходить, не обязательно в одно и то же время. Месте, где они могли… м-м-м… быть инфицированы. Может быть, их намеренно заразил какой-то недоброжелатель. Представляется очевидным, что Рикори что-то узнал у Молли, именно поэтому он и отправился к Мэндилип. Но тут есть одно щекотливое обстоятельство. Если Рикори вчера ничего не сообщил Молли, то она не знает о смерти своего брата.

– Точно, – Макканн кивнул. – Он вроде как распорядился на этот счет.

– Если он ей не сказал, вам тоже следует умолчать об этом обстоятельстве.

– Что-то вы много чего скрываете, верно говорю, док? – громила поднялся, собираясь уходить.

– Да, – честно ответил я. – Но я рассказал вам достаточно.

– Да? Ну, может, и так, – угрюмо согласился Макканн. – Ладно, я все равно скоро узнаю, огорошил ли босс Молли этим известием. Ежели он ей сказал, то оно в разговоре-то всплывет, верно говорю? А если нет – ну что, поболтаю с ней, а потом вам позвоню, расскажу, что мне удалось выведать. Бывайте, док!

После такого – вполне обычного для Макканна – прощания громила ушел.

Я осмотрел то, что осталось от куклы. Тошнотворная жижа застыла, приобретя очертания расплющенного человеческого тела. То было весьма неприятное зрелище. Особое отвращение у меня вызвали миниатюрные ребра и тугая пружина позвоночника, поблескивавшие над черной массой. Собравшись с духом, я