Плачущая - Александра Пивоварова Страница 14

– Нет, – он резко меня перебил. – Ты верующая? – Неожиданный вопрос.

Я нахмурилась:

– Нет. Но не против религии.

Я верю в то, что можно доказать, и религия к этому не относится. Но я с пониманием отношусь к тем, кто ищет спасение у высших сил, если только вера не становится навязчивой идеей. Поведение местных все больше напоминает именно это.

– Возьми. – Вадим снял с груди потертый серебряный крестик и протянул мне. – Бери, говорю! – Его тон достаточно грубый, в нем отчетливо сквозит паника.

– Для чего он мне? – Я уже не спорю, просто сжимаю крестик в ладони.

– Для защиты, Варя. Для защиты.

Резко обернувшись, я посмотрела через плечо. Вдоль позвоночника пробежал холодок. Казалось, словно кто-то пристально смотрит на меня из-за угла дома, но там, естественно, никого не было.

– Эм… Вадим, подожди! – крикнула я, потому что парень быстрым шагом уходил с моего двора. – Вадим!

Он слышал меня, но игнорировал. Калитка с грохотом захлопнулась.

– Замечательно… – Я сглотнула, рассматривая крест. – Варя, включи голову. Мысли здраво. Всему есть объяснение. И о какой, к черту, защите он вечно твердит?

В кармане вдруг завибрировал телефон. Наконец-то появилась нормальная связь и посыпались сообщения, отправленные мне ранее. Хоть что-то приятное. Значит, я смогу подключить интернет. Нужно еще раз заглянуть в магазин, мастер уже должен вернуться.

Но в приоритете, как всегда, дедушка, поэтому я убираю телефон в карман и направляюсь в дом. Включив чайник, я заглядываю в комнату деда. Он уже проснулся и выглядел бодрее обычного. Даже его настроение, кажется, было лучше. Морщинистое лицо озарилось улыбкой, а глаза, несмотря на усталость, сверкали живым огнем. Сегодня он слушал меня и не игнорировал.

– Как ты себя чувствуешь, дедушка? – спросила я, достав из коробки тонометр.

– Да ничего, Варя! – ответил он, подмигнув. – Хорошо, что твоя бабушка не застала меня в таком состоянии. Да и дочери не видят. Наверное, Машка ругалась, что тебе пришлось ехать в эту дыру?

Его речь стала намного лучше, как и давление. Я записала каждый показатель, который сейчас достигал практически нормы его возраста.

– Нет. Мама очень за тебя переживает, – бодро солгала я и бровью не поведя.

Но мои слова лишь веселят дедушку, и хриплый смех переходит в кашель.

– Твоя мама на меня злится. Злится и простить не может. Думает, что это я ее первый брак разрушил, что я отца твоего прогнал, а в то, что она сама мегера, верить не хочет, – голос дедушки звучит беспечно, но слова остры, как бритва.

Чайник закипел, и я поспешно вышла, чтобы скрыть свои эмоции. Дедушка приоткрыл для меня завесу давно мучающего вопроса. Я все гадала, почему мама так не любит своего отца, теперь стало яснее.

Заварив чай, я поставила чашки на стол. Поддерживая дедушку под руку, помогаю ему добраться до кухни.

Несмотря на то что у меня немало вопросов, мучить дедушку в таком состоянии бесчеловечно. Не хочу ворошить прошлое и копаться в их взаимоотношениях с мамой, оба взрослые люди. И хотя я стараюсь вести себя непринужденно, внутри растет неприятное чувство тревоги.

Не успели мы с дедушкой насладиться чаем, как послышался грохот открывающейся калитки. Петли разболтались, и теперь створка билась о ворота каждый раз, если ее не придерживать. Кажется, к нам гости. И такие же бестактные, как и остальные. Карина без стука открыла входную дверь и вошла в дом.

– Здравствуйте, – сухо бросила она, поставив на пол медицинский чемоданчик, который выглядит так, будто пережил не одну бурю.

– Доброе утро! – отвечаю машинально, хотя утро не доброе, а дедушка просто кивает, продолжая рассасывать сушку.

Пока Карина моет руки и набирает в шприцы необходимые лекарства, я помогаю дедушке вернуться в постель. Я внимательно наблюдаю за тем, как Карина делает уколы и устанавливает капельницу. Женщина сегодня с утра явно без настроения, а движения достаточно грубые. Но дедушка не жалуется и с улыбкой рассказывает Карине о том, какой я была в детстве.

– На сегодня все, поправляйтесь, Степан Олегович. – Закончив, фельдшер разгладила одеяло.

– Я вас провожу.

Мы выходим на улицу, и Карина достает пачку сигарет.

– Угостить? – Она щелкает зажигалкой.

– Не курю.

– Завидую, а я вот бросить никак не могу. Повезло твоему деду с внучкой, конечно, не каждая в такую даль сорвалась бы.

– Как раз об этом я и хотела спросить. Как скоро я смогу забрать дедушку? – У меня мурашки от этого поселка и его жителей.

Понимаю, что все индивидуально, дед идет на поправку, а значит, скоро мы сможем уехать. Может, Мирный и стал загибаться после закрытия градообразующего предприятия, но местные своими убеждениями вгоняют его и вовсе в прошлый век.

– Забрать? – усмехнулась фельдшер. – Куда?

– В город. Не хочу оставлять его одного.

– Вот как… А Степан Олегович в курсе? – Карина улыбалась, но в уставших глазах отчетливо читалась насмешка.

– Да, конечно. – Слишком много лжи для одного утра.

На самом деле мы не говорили об этом, дедушкино состояние не позволяло, к тому же я догадывалась о том, каким будет ответ. Придется долго и нудно уговаривать.

– Сложно прогнозировать, но пока ему лучше не покидать родные стены. И, как я уже говорила, мы сами сможем позаботиться о твоем дедушке.

– Помню, спасибо, но я не хочу оставлять его в этом поселке.

– Понимаю. Но это его крест, Варя, от него не убежать. Куда бы он ни уехал, – Карина шмыгнула носом. – В любом случае пока его трогать не стоит, может не пережить поездку. Пусть наберется сил, а после вернемся к этому разговору. Я пойду, меня ждут такие же старики.

– Подождите! – Внезапно меня осенило. – А что значит «его крест»?

Эти слова показались странными, словно у них был какой-то подтекст.

Карина опустила голову и усмехнулась.

– Мирный – могильник, Варя. Пустив однажды здесь корни, сбежать не получится. Поверь, многие пытались, и теперь их доедают черви. – Улыбка женщины превратилась в оскал. – Всех нас ждет эта участь. А если ты не уедешь, то станешь одной из нас!

В этот момент на улице раздается женский выкрик:

– Карина!

Во двор ворвалась пожилая женщина в черном платке, ее лицо искажал страх.

– Кариночка, вот ты где! Скорее, у моего сердце опять прихватило!

Карина попрощалась со мной кивком и поспешно покинула двор вслед за женщиной. А я так и осталась стоять на крыльце, переваривая слова фельдшера.

Если Карина пыталась