Смерть октановых богов - Юрий Владимирович Харитонов Страница 99

В следующий миг девушка превращается в сгусток энергии — резкий перекат назад, и вот она уже выбрасывает ногу в стремительной подсечке. Спасский, однако, предвидит манёвр — он взмывает вверх, словно гравитация для него не существует, и его нога описывает дугу снизу вверх, целясь в подбородок Макаренко.

Софья перекатывается с грацией пантеры, и в этот момент происходит нечто невероятное — её ноги, словно живые тиски, захватывают конечность лжемайора. Девушка переворачивается всем телом, используя инерцию как оружие, и её ноги с силой катапульты швыряют Спасского на ледяную поверхность крыши.

Не теряя ни мгновения, Сова каким-то непостижимым образом взмывает в воздух — словно пружина, сжатая до предела и внезапно отпущенная. Её локоть нацелен прямо в висок противника, готовый нанести сокрушительный удар. Спасский, однако, успевает выставить руки крест-накрест, создавая защитный барьер. Девушка всем весом обрушивается на этот блок, и воздух между ними сжимается с глухим хлопком.

Лжемайор, лёжа на спине, наносит мощный удар ногой, попадая Софье в бок. Она откатывается прочь, каждое движение рассчитано с математической точностью, увеличивая дистанцию между ними. Спасский за эти секунды успевает вскочить на ноги — его движения плавны и экономны, как у хищника. Он преследует её, нанося серию высоких ударов ногами, от которых, кажется, воздух вокруг дрожит.

Но Макаренко уже достаточно далеко. После серии головокружительных кувырков, от которых рябит в глазах, она с кошачьей ловкостью принимает боевую стойку. Когда Константин настигает её, она встречает его шквалом ударов. Её руки движутся с такой скоростью, что кажутся размытым веером. Удар, блок, контрудар — их тела сливаются в едином смертоносном танце, а в воздухе висит напряжение, густое, как предгрозовая тишина.

Время словно застыло. Руслан, заворожённый смертельным танцем двух бойцов, уже представлял, как этот бой будет длиться вечно — их силуэты скользили по обледенелой крыше с неестественной грацией. Казалось, ничто не сможет прервать этот гипнотический поединок.

Но судьба распорядилась иначе.

Радостный возглас сорвался с губ мальчика, когда Сова наконец пробила защиту Спасского — её кулак со свистом рассёк воздух и обрушился на челюсть лжемайора с таким звонким хрустом, что у Руслана ёкнуло сердце. Константин отлетел назад, его ноги скользили по насту, пытаясь удержать равновесие.

В этот момент что-то шевельнулось на периферии зрения. Руслан резко обернулся —его ладони вцепились в собственные щёки от ужаса. Гвоздь! Огромный бородач, которого Сова вырубила вначале, поднимался, как оживший медведь после зимней спячки. Кровь из его разбитого носа стекала густыми каплями на лёд, образуя жутковатые узоры.

«Нет-нет-нет!» — пронеслось в голове мальчика. Софья, полностью поглощённая поединком со Спасским, стояла к Гвоздю спиной. А тот уже озирался, его маленькие глазки-щёлочки налились первобытной яростью, когда нашёл взглядом ненавистную девушку.

— У-у-убью! — проревел он, и его бас, пропитанный болью и злобой, заставил содрогнуться даже привыкшего ко всему Руслана. Гвоздь тяжело заковылял к брошенной СВДС. Мальчик почувствовал, как в горле пересыхает.

— Сова! Сзади! — закричал он, но сразу понял — она не может отвлечься. Спасский, будто почуяв удачный момент, резко усилил натиск, его удары теперь летели в головокружительном темпе, специально лишая Сову возможности оглянуться.

А Гвоздь уже поднял винтовку. Руслан увидел, как огромные пальцы привычно обхватили приклад, как ствол медленно пополз в сторону ничего не подозревающей девушки...

В этот момент что-то щёлкнуло в сознании мальчика. Страх? Нет, этого слова действительно не существовало в его личном словаре. Было только ясное, холодное понимание: действовать нужно сейчас. Что мог сделать хрупкий двенадцатилетний мальчишка против двухметрового здоровяка? Логика подсказывала — ничего. Но Руслан уже давно жил не по законам логики. Он бросился вперёд с тихим, почти деловым вздохом — так же спокойно, как когда-то пошёл против Черномора. Его худенькое тело взмыло в воздух и обвилось вокруг винтовки, как лиана вокруг дерева. Пальцы вцепились в холодный металл, ноги обхватили приклад.

Гвоздь взревел от неожиданности. Его лицо, залитое кровью, исказилось в гримасе, достойной какого-то доисторического чудовища. Он тряхнул винтовкой, пытаясь сбросить неожиданную ношу, но Руслан висел мёртвой хваткой.

— Сволочь! — зарычал бородач и начал мотать оружием из стороны в сторону, как дубиной.

Винтовка скрипела и хрустела под неожиданной нагрузкой — точный механизм явно не был рассчитан на такое обращение. Где-то внутри затвора раздался тревожный лязг, но Гвоздь, ослеплённый яростью, только сильнее размахивал оружием с прицепившимся к нему мальчишкой. А Руслан, стиснув зубы, думал только об одном: «Держаться. Хотя бы ещё минуту. Хотя бы ещё секунду...»

С оглушительным треском СВДС переломилась пополам, словно сухая ветка. Руслан, всё ещё сжимавший в руках часть приклада, по инерции заскользил по обледенелой крыше, отлетая от эпицентра схватки. Его пальцы судорожно цеплялись за шершавую поверхность, но лёд не давал никакого сцепления — мальчик, словно на неуправляемых санях, проехал на спине добрых пять метров, пока не ударился о бетонную надстройку.

Гвоздь в ярости швырнул остатки винтовки — обломок ствола с глухим звоном отскочил по крыше, оставляя за собой кровавые брызги от его израненных рук. Бородач развернулся к Софье, которая в этот момент отступала к нему спиной, и ринулся в атаку, напоминая разъярённого медведя.

— Сова! — голос Руслана сорвался на визгливый крик. Он отчаянно пытался подняться, но ноги предательски разъезжались, а в глазах от удара плясали разноцветные круги.

Но