Последний Охотник Империи - Денис Стародубцев Страница 8

— От кого⁈ — удивился я.

— Ну… вас нашли в Лесной чаще у ручья без сознания. Энергия на нуле, еле живы, а рядом труп вурдаволка, да ещё и странный такой — будто изнутри выжженный, — ответила мне девушка.

Ага, значит, эту тварь зовут вурдаволк. Запомню. Надо ещё расспросить Марфу, пока есть такая возможность.

— Ты сказала… энергия? — уточнил я, цепляясь за новое, непонятное слово.

— Ну да, — Марфа смотрела на меня с нарастающим беспокойством, как на совершенно отбитого. — У каждого человека есть запас внутренней энергии. Особенно он важен для аристократов, ведь вам доступна родовая магия. Она проявляется обычно ближе к совершеннолетию, и чем больше запас, тем мощнее заклинания можно создать. Про это ещё ваша матушка, покойная Татьяна Семёновна, нам рассказывала, когда мы были детьми. Хорошая была женщина, всех привечала.

Родовая магия. Заклинания. Аристократы. Охренеть!!! Я что, в ведьмака попал что ли?

— А что… что с ней случилось? — спросил я, уже почти машинально, продолжая линию «ничего не помню».

Марфа замерла. Её лицо стало непроницаемым, в глазах мелькнула печаль.

— Вы что, даже этого не помните, Ярослав Иванович?

Я просто покачал головой, изобразив полную потерянность.

— И этого… — вздохнул я.

— Ох, нет, не думаю, что мне такое вам рассказывать положено, барин. Не моего это ума дело, да и память ваша, глядишь, сама вернётся. Пойду я, дел у меня по дому ещё невпроворот. — Она развернулась и вышла из комнаты, прикрыв за собой дверь.

Я остался сидеть на кровати, пытаясь осмыслить полученную информацию.

«Барон. Магия. Энергия. Вурдаволки. 3722 год». Я только что изобразил амнезию перед служанкой, и это было довольно легко. Но дальше будут другие — посмелее, скорее всего поумнее или наглее. Те, кто имеет право задавать вопросы. Есть ли у меня отец? Друзья? Соседи-аристократы? С ними будет намного сложнее. Надо держать ухо востро.

И в этот момент прямо из стены напротив меня вышла девушка.

Я аж подпрыгнул на месте от неожиданности. Я настолько сильно головой ударился⁈ Что за бред⁈

Но что сказать, она была… неотразима. Пшеничные волосы, спадающие волнами до плеч. Яркие зеленые глаза. Пухлые, будто слегка надутые, губки. Фигура просто бомба! Талия, за которую прямо хочется взяться, и формы, от которых даже у священника появится дикое искушение. Но… Она казалась… какой-то ненастоящей, что ли. Бледной до прозрачности. Сквозь неё даже угадывались очертания книжного шкафа за спиной. Я закрыл глаза, потом открыл, но она все ещё стояла передо мной и смотрела прямо в глаза.

— А это что за херня? — выпалил я, не в силах сдержаться, тыча пальцем в её направлении.

Девушка замерла. Её огромные зелёные глаза округлились от изумления.

— Чего⁈ — голос был приятный, слегка отдавался эхом. — Ты… ты что, меня ВИДИШЬ⁈

— Ну я же не слепой! Конечно вижу! — огрызнулся я. — Это что за фокусы с выходом из стены? Магия, что ли, какая местная? Охренеть!

Её лицо озарила восторженная, почти детская улыбка. Она подпрыгнула на месте, и её форы, ох, уж эти формы, радостно подпрыгнули вместе с ней.

— Офигеть! Он реально меня видит! — закричала она.

— Что ты на этом акцент делаешь? Ну вижу и вижу, в чём проблема-то? — удивленно спросил я.

— Да в том, дорогой мой, — она сложила руки на груди и сделала трагическую мину, — что я мертва и видишь ты меня только один!

Я уставился на неё. Мир окончательно перевернулся с ног на голову, и я чуть прикрикнул:

— Чего⁈ Я что, теперь ещё привидений вижу? Что за бред⁈ Это что шутка какая-то⁈

— Ага! — она радостно кивнула. — Именно так! Бинго! Похоже, это какая-то особенность твоего нового тела — видеть нас, неприкаянных духов.

— Нового тела? — я почувствовал, как у меня пробежал холодок по спине. — Ты что, и про это тоже знаешь?

— Естественно, — она подплыла. Да-да! Она не шла, она именно подплыла ближе и опустилась на край кровати. — Я же с тобой ещё из того дома, где ты спас бедную девушку от этих двух ублюдков. Какие же они мерзкие были, особенно тот толстый. Свинья. Брр!

Я почувствовал что снова схожу с ума.

— Ничего не понимаю! Ты там была? Как?

— А что тут понимать? — она фыркнула. — Ты же слышал, как тот качок рассказывал толстяку легенду, что когда-то в этом доме сектанты кого-то в жертву приносили? Помнишь? Или тебе и правда голову отбило?

Я медленно кивнул, информация начинала потихоньку складываться в общую картину.

— Ну так вот, здравствуй! — она протянула мне руку, сидя на кровати. — Алиса, та самая жертва. Ну, наверное, не совсем так. По факту у них ничего не вышло, потому что эти чудаки-сектанты забыли прочитать информацию на другой странице «нужна кровь девственницы». А это явно не про меня.

Она говорила о своей смерти так легко, с такой беспечной иронией, что это было мне близко. А что? С моей работой по другому нельзя. Черный юмор был частью моего образа жизни.

— В итоге я и осталась в этом же доме на веки вечные в виде неупокоенной души. Скучно было жутко, пока ты не пришёл и не устроил это цирковое шоу с кровью и кишками по стенам. Очень меня порадовал! И когда тебя в портал затащила эта тварь, я подумала: а чего мне тут одной и дальше сидеть? Отправлюсь-ка я вместе с ним. Он точно заскучать не даст. И вот я тут.

— Вот почему в НИЧТО я не чувствовал себя одиноко… — пробормотал я, начиная все понимать.

— Ага! — она сияла. — Я всегда рядышком с тобой была! Ты там когда орал свои песни, так я с тобой подпевала, только ты не слышал. Кстати, поёшь ты неплохо. Мне понравилось.

Я невольно хмыкнул. Не понимаю, что мне кажется более абсурдным, то что я в каком-то другом мире разговариваю с призраком или то, что мне начинает это казаться абсолютно нормальным.

— Как тебя зовут-то, солнышко? — спросила Алиса, подперев подбородок кулачком.

Я задумался. Имеет ли значение имя из другой жизни, из мира, который, возможно, навсегда остался за спиной. Здесь я Ярослав. Ярослав Иванович Шереметьев, если быть точным. Новый мир — новая кожа и новое имя.

— В этом мире меня зовут Ярослав, — ответил я.

— Ура! — Алиса подпрыгнула снова. — За Ярика! — прокричала она, изображая футбольного фаната и размахивая невидимым шарфом.

Я не сдержался и рассмеялся. Первый настоящий смех в этом сумасшедшем мире. Он прозвучал чужим, юным голосом, но это был мой смех.

— Кстати, Ярик, — сказала Алиса,