Частная практика - Михаил Антонов Страница 7

у изгиба грунтовой дороги. Снова — концентрация, чуть более лёгкий теперь рывок, и вот я уже чувствую под ногами пыльную дорогу, а замок с моей исходной точки выглядит уже меньше. «Неплохо, — мысленно похвалил я себя, чувствуя прилив уверенности. — Очень неплохо». Последним порталом, уже почти не задумываясь, я вернулся на пустырь у стен, завершив импровизированный треугольник. Напряжение было минимальным, почти игровым. Этот навык мог пригодиться. Очень.

Тем временем в гостиной баронесса Илона фон Хольцберг вызвала к себе Лиану. Девушка вошла, смущённо поправив безупречный передник и чепчик, и сделала реверанс.

— Ну что, дитя моё, — начала Илона, откладывая вышивку. — Как продвигается обучение нашего гостя? Не сильно ли он тебя утомляет?

— О, нет, госпожа! — Лиана поспешно замотала головой, и на её лице вспыхнул лёгкий румянец. — Всё совсем наоборот. У мастера Андрея… у него всё неплохо получается. Очень неплохо. Буквы он осваивает быстро, складывает их в слоги почти без ошибок. Это… — она замялась, подбирая слова.

Баронесса, уловив колебание, прищурилась.

— Не молчи, Лиана. Говори, что думаешь. Я ценю твою наблюдательность.

— Просто… — служанка опустила глаза. — Мне кажется, он уж очень легко обучается. Слишком легко для того, кто никогда не знал грамоты. Он не путает направление письма, не теряется, когда буквы соединяются… Словно… словно он когда-то уже это знал, но забыл. Или… — она рискнула поднять взгляд, — или он не имперец, госпожа. Прибыл к нам откуда-то очень издалека, из краёв с другой письменностью. Поэтому алфавит для него нов, но сама идея чтения — нет. Уж больно легко у него всё получается.

Лицо баронессы Илоны стало задумчивым, а в глазах загорелся холодный огонёк. Она мягко кивнула.

— Благодарю тебя, Лиана. Ты была очень внимательна. Можешь идти. И продолжай занятия как ни в чём не бывало.

Когда девушка вышла, баронесса ещё какое-то время сидела неподвижно, глядя в окно, где далеко внизу, у стен замка, можно было разглядеть одинокую фигуру в серой мантии. Потом она решительно поднялась. Этот вопрос определённо стоило обсудить с Вальтером. Их новый портальщик мог оказаться куда интереснее — и, возможно, сложнее — чем они предполагали. Просто «неграмотный селянин» не обучался бы с такой неестественной скоростью. В его прошлом явно крылась какая-то тайна.

Я прервал свою увлекательную практику по портальному перемещению и поспешно вернулся на полянку у стен замка по одной простой причине: я чуть не забыл про своё обещание барону. После обеда нужно было открыть портал для возвращения торгового каравана из Веленира. Представить, что все эти люди, нагруженные товаром или деньгами, будут томиться на чужой площади в ожидании, а я в это время буду играть в чехарду с пространством… Вышло бы крайне некрасиво и непрофессионально.

Открыть портал во второй раз, в уже знакомую точку в том же городе, оказалось ощутимо легче. Арка среднего портала возникла передо мной ровная, стабильная, без намёков на утреннюю дрожь. Контролируя портал, я наклонился и просунул голову в мерцающую дымку.

Меня окутал знакомый шумный гам Веленира. И сразу же, метрах в двадцати, я увидел наш караван. Телеги стояли в тени у крепостной стены, люди сидели на земле или бродили неподалёку. Я отыскал взглядом старшего — того самого бойкого мужика в кафтане. Поймав его глаз, я призывно помахал рукой.

Его лицо озарила широкая, беззубая улыбка.

— Эй, народ! Мастер вернулся! Портал открыт! Собирайся, живее! — заорал он, размахивая руками, и замершая было процессия мгновенно ожила.

И вот они потянулись обратно. Картина была разительно иной, чем утром. Если тогда люди шли с напряжённой надеждой, то сейчас возвращались с откровенным, шумным довольством. Гул весёлых голосов, смех, возбуждённые перекрикивания — всё это вырывалось из портала вместе с ними.

— … а он мне и говорит: «За такую шкурку три обола? Да ты с ума сошёл!». А я ему: «Сам с ума сходи, она же без единой дырки!». И отдал за четыре! Четыре, представляешь⁈ — кричал один мужик другому, похлопывая по тюку с чем-то мягким.

Женщина, та самая, что утром несла гусей, теперь бережно разглядывала и демонстрировала соседке отрез нежно-голубой ткани.

— Глянь-ка, пряжа-то какая ровная! На сорочку мужу — загляденье! И всего за полтора обола осталось, ещё и на гребень медный хватило!

Какой-то паренёк, сидя на задке телеги, с блаженным видом уплетал огромный, с его ладонь, пирожок, облизывая пальцы и что-то бормоча себе под нос от удовольствия. А один мужичок в потёртом, но добротном кафтане, устроившись поудобнее на мешке, с философским видом прихлёбывал что-то янтарное из пузатой бутылки зелёного стекла, изредка согласно кивая окружающему веселью.

Караван в полном составе, шумя и галдя, пересёк портал и вывалился на родную полянку. Старший, отойдя в сторонку, вытащил из-за пазухи деревянную табличку и грифель и начал обход. Процесс был похож на сбор налога, доли барона с удачной торговли.

Большинство расставались с деньгами безропотно, даже с охотой. Довольный мужик со шкурой отсчитал несколько монет со звонким: «Нате, уважаемый Юрген, тут с лихвой!». Женщина с тканью, чуть помедлив, достала из узелка один обол.

Но находились и другие. Один угрюмый детина, продавший, видимо, дрова, долго копался в кошеле, делая вид, что считает, и вручил лишь пару медяков. Старший, Юрген, лишь хмыкнул, взвесил монеты на ладони и ткнул пальцем в его ещё полную телегу:

— С этого воза должно быть не меньше пяти. Или ты мне сейчас всю выручку покажешь, или завтра с бароном сам будешь разговаривать.

Мужик, буркнув что-то невнятное, нехотя достал ещё три монеты.

Лично для меня всё складывалось более чем хорошо. Проблемы налогов и недовольных плательщиков меня не касались. Более того, меня даже не касалось то, что кто-то мог опоздать и не успеть вернуться. Это были головная боль и ответственность старшего, Юргена. Моя задача была выполнена чисто и в срок: портал открыт, караван вернулся.

Баронесса Илона нашла своего супруга в главной башне — небольшой, уютной комнате под самой крышей с широким окном, выходящим на подступы к замку. Вальтер фон Хольцберг стоял у этого окна, опершись о подоконник, и с мягкой, довольной улыбкой наблюдал за происходящим внизу. С высоты было прекрасно видно, как на полянке у стен копошились люди и телеги, вытекающие из мерцающего