"Фантастика 2026-97". Компиляция. Книги 1-35 - Ольга Кобзева Страница 63

Итарий бросил короткий предостерегающий взгляд на Ролана, когда тот шагнул было ко мне.

— Вам не за что нас благодарить, гардара. Мы поступили так, как велели сердце и долг.

— Долг? — не поняла я.

— Идите отдыхать, гардара, — ушел от ответа Итарий. — Завтра будет день еще более сложный, чем был сегодня, времени для сна осталось совсем немного.

— А как же вы? — с непониманием осмотрела лагерь, разбитый на скорую руку. — Где будете отдыхать вы?

— Это даже забавно, — крякнул Орег, самый взрослый из собравшихся. — Обо мне даже мамочка меньше заботилась, чем вы, гардара. Кого вы видите перед собой? Сосунков пятизимних? — хмуро рыкнул он. — Ступайте сейчас же спать, пока ваш гэрх не примчался и не пооткусывал нам головы за то, что обижаем его питомицу!

— Питомицу? — теперь уже фыркнула я. — Вообще-то, это он — мой питомец.

— Ага, своей зверушке расскажите, — беззлобно расхохотался Орег. — Ступайте, гардара, и пусть Повелитель Мрака не коснется вашего сознания.

Боже, это самое трогательное пожелание добрых снов, что я когда-либо слышала! — умилилась я, едва не прослезившись. Снова обвела всех троих благодарным взглядом и зашагала к экипажу.

Забравшись внутрь, замерла у входа, осмотрелась.

Что ж, ожидаемо. Ильза раскинулась на всем сидении, заняв два места. Лалия притулилась напротив, с самого краешка лавки, даже ноги не подобрала. Девушки вымотались и теперь безмятежно спали.

Окинув открывшуюся картину придирчивым взглядом, решила, что лучше посплю тоже на улице. А что, Ролан поможет сохранить тепло, чтобы не замерзла. Свежий воздух, танец Эу, Пта и Вишну, таинственное мерцание Феба — красота!

Стараясь не потревожить, приподняла ноги Лалии, кладя на лавку, укрыла девушку своей бывшей накидкой и выскользнула из кареты, на входе наткнувшись на Ролана.

Даргар заглянул внутрь, тоже окинул взглядом спящих девушек, перевел вопросительный на меня и посторонился, пропуская наружу.

— Только не говори, что собралась спать на улице, чтобы не потревожить служанку и невоспитанную малолетнюю нахалку, — хмуро попросил он, складывая руки на груди.

— Там все равно больше нет места, — как можно беззаботнее пожала плечами. — Ролан, а сколько тебе зим?

— Что за странный вопрос? — удивился даргар.

— Ну, мы так непринужденно перешли на «ты», вот и хочу знать насколько ты старше.

— Забавно, — хмыкнул даргар. — Еще недавно ты утверждала, что не помнишь, сколько зим тебе, так как же мой возраст поможет понять разницу? — иронично выгнул он бровь.

— Я предполагаю, что мне около семнадцати, — насупилась я. Подловил, блин. Ведь правда подловил.

— А я предполагаю, что дочери Луидора Изральи не может быть меньше двадцати зим, — ошарашил Ролан.

— Что?

Даже оглядела себя со всех сторон, похлопала по талии, по груди. Двадцать? Да ладно! Ну какие двадцать-то?

— А мне недавно перевалило за тридцать, — спокойно поведал Ролан, перестав кривляться. — Гардара, прожитые зимы одаренных отмечают не так, как простых людей. Чем одареннее даргар, тем меньше виден его возраст внешне.

— Сколько же лет арху? — сглотнув, спросила я, вспоминая образ Бурхана. Спрашивала я именно про него.

— Арху Бурхану или арху Ашрафу? А может, арху Кахраману? Какому именно, гардара? — прищурился Ролан.

— Почему мне видится в твоих словах двойной смысл? — нахмурилась я. — Ролан, что происходит? Можешь объяснить?

— Ничего не происходит, гардара, — мотнул он головой. — Ничего, о чем тебе стоило бы беспокоиться. Джания, матушка арха Бурхана покинула этот мир пятнадцать зим назад. Она дала клятву, что будет с сыном, пока он не пройдет второй скачок Силы и сдержала слово.

Второй скачок происходит с пятнадцати до двадцати. То есть Бурхану как минимум на пятнадцать лет больше. Значит, тридцать, тридцать пять.

— Его мать… она ведь покончила с собой? — спросила я, вспоминая обрывки слышанных разговоров.

— Так и было, — хмуро подтвердил Ролан, косясь почему-то вглубь лагеря. — Гардара Джания покинула этот мир по своей воле. И ее сложно осуждать.

— Все же она была гардарой?

— Определенно, так, — подтвердил Ролан. — Арх Кахраман забрал ее у того, кому Боги прочили союз с ней. Забрал и сделал своей наложницей. Попрал законы Богов, нарушил истинную связь.

— Только арх свободен в Орхартене, остальные довольствуются иллюзией свободы, даже даргары, — вспомнила я наполненные горечью слова Бурхана.

— Так и есть, гардара, — осторожно подтвердил Ролан. — Так и есть.

Все это не хотело укладываться у меня в голове. Все же перестроиться и принять новые порядки непросто. Выросшая в свободном обществе, где женщину никто не может просто заставить стать наложницей, я не хотела принимать, что и меня, скорее всего, ждет нечто подобное.

— Ты покажешь, как замыкать тепловой контур? — усилием отгоняя давящие мысли, попросила Ролана. — Я действительно собираюсь спать под открытым небом.

— Покажу, гардара, — подмигнул он. — Не стыдно не знать, стыдно не желать обучиться.

И снова двусмысленность.

Судя по светлеющему небу, спать мне осталось лишь пару часов. Пока Ролан показывал несколько раз, как замыкать тепловой контур, а Итарий, бухтя, стелил подстилку из хвойных веток, вернулся Малыш. Морда перемазана кровью, взгляд шальной, но дово-о-ольны-ый!

А еще Малыш приволок добычу — тушу какого-то дикого животного. Орег при виде мертвого зверя закатил глаза.

— То есть все будут отдыхать, а мне еще и тушу разделывать? — проворчал он, но как-то так добродушно, что всем стало понятно, он не сердится, а, скорее, наоборот.

Спать я устроилась под боком горячего Малыша, что полностью исключало вероятность замерзнуть. Подлезла под мощную лапу, улеглась на мягкий сгиб, удобно устраиваясь, как на кресле и закрыла глаза.

Кажется, я только и успела, что на секундочку расслабиться, а кто-то уже мягко тормошил меня, призывая просыпаться.

По лагерю разливался аромат мясного бульона, слышались приглушенные разговоры и… ну, конечно, недовольный визг Ильзы, которую уже с утра что-то не устраивает.

Что ж, доброе утро! Здравствуй, новый день! — потянувшись, улыбнулась я, натыкаясь на хмурый взгляд… Бурхана.

Глава 7

— Тихо! — прижал он палец к губам, парализуя взглядом.

Малыш! Почему он