Земля зомби. Справедливость торжествует - Мак Шторм Страница 62

Нам пришлось делать крюк и возвращаться обратно тем путём, которым мы сюда пришли, чтобы миновать открытый участок дороги, который хорошо простреливался из окон отеля.

Передвигаясь от укрытия к укрытию, я смотрел на небольшие группы людей, которые тоже выбрали этот маршрут и бежали вместе с нами. Ну да не мы одни такие умные, тут все уже матерые волки, дураки передохли как мухи от дихлофоса, за эти полгода.

Перебравшись через широкую асфальтированную дорогу, усеянную телами зомбаков, мы снова направились в сторону центра, только теперь шли с другой стороны от дороги. Перед офисным зданием, на земле лежали тела людей, лица некоторых из них, не так давно я видел с горящими глазами. Теперь они лежали с остекленевшим взглядом и застывшими искажёнными гримасами боли. Это были те, кто погиб от шквального обстрела, который устроили сектанты, специально подпустив людей поближе к зданиям, в которых они затаились.

Последние почести погибшим будут отданы позже, а пока нужно продолжать, то, ради чего они умерли, при этом постараться уцелеть самим.

Пока наш отряд зачищал от сектантов по другую сторону дороги дом, те кто атаковали с этой стороны, успели полностью зачисть офисное здание. Теперь на очереди был дом, который мы выбрали в качестве следующей цели.

Из-за того, что разделённая ранее на две группы армия, по приказу гестаповца вновь соединилась, людей штурмующих многоэтажку, было очень много. В каждом подъезде раздавалась стрельба, которая то затихала, то вновь ожесточённо вспыхивала с новой силой.

Идти туда не было смысла, только путаться друг у друга под ногами. Видимо не я один так подумал, Артём окинул взглядом наполненный людьми двор, которые держали окна на прицеле и иногда стреляли, увидев в них хоть малейшее движение и сказал:

— Стойте тут пасите окна, а я попгобую найти уже зачищенную квагтигу, окна котогой выходят на отель и облегчу последующий его штугм.

Татьяна посмотрела на своего мужа и спросила:

— Облегчишь, отстреливая сектантов из снайперской винтовки? А ты не думал, что у них тоже могут быть снайпера? Может не стоит лишний раз подвергать себя риску?

Артём внимательно посмотрел в глаза жене, потом крепко обнял её и поцеловал в губы, после чего отстранился и ответил:

— Конечно могут, но вгали у них будет подобный ствол и такая догогая, качественная оптика.

Проговорил он и сняв свою любимую снайперку, любовно погладил её ладонью. Татьяна понимая, что спорить бесполезно, глядя на длинную винтовку в руках Артёма, произнесла:

— Иногда я начинаю тебя к ней ревновать! Будь пожалуйста осторожен.

— Хогошо догогая. — Ответил Артём и ещё раз чмокнул супругу в губы. Потом окинув нас взглядом, сказал. — Думаю никто не будет пготив, если я попгошу ведьму пойти и пгикрыть мне на всякий случай спину?

Все промолчали и только его жена ответила:

— Нет конечно, я же говорю твою винтовку я ревную больше, чем кого-либо.

Артём улыбнулся и вместе с ведьмой скрылся в первом подъезде.

Нам ничего не оставалось, как рассредоточиться по всему двору в писках укрытий и засев за ними, держать окна на прицеле, не позволяя сектантам вести в них прицельный огонь. Я сразу вспомнил рассказ Артёма, как ему чуть не продырявили голову, когда он высунул её из окна дома, который мы штурмовали. Теперь я понимал тех, кто открыл по нему огонь. Надеюсь сейчас никому из штурмующих это здание, не придёт в голову подобная идея. Потому что его точно нашпигуют свинцом по самые помидоры. Слишком много нервных людей сейчас задрав стволы верх, водили ими из стороны в стороны, выискивая для себя мишень и стреляли на любое движение. Даже если его не было и им просто померещилось.

Где-то полчаса ушло на зачистку этого дома. За это время я стрельнул всего два раза, по теням, мелькнувшим в окнах. Надеюсь это были сектанты, а не свои. Хотя уверенности что я хоть в кого-то попал, у меня не было. За это время у меня сильно затекла шея и руки. Если с руками можно было решить вопрос, просто опустив их вниз, то с шеей дела обстояли хуже. Приходилось постоянно смотреть вверх, чтобы обнаружить движения в окнах.

Вновь ожила рация и незнакомый голос доложил, что “Техноложка”, в которой практически не было сектантов, зачищена. Доклад о том, что дом рядом с которым я стоял, зачищен, ещё не звучал. Но судя то тому, как из подъездов стал вываливаться народ и практически затихли выстрелы внутри дома, это скоро произойдёт. Переключив частоту на рации, я вызвал Артёма и спросил:

— Соколиный глаз ты на каком этаже засел?

— Тгетий.

— Я сейчас приду к вам в гости, смотрите не грохните меня.

— Не пегеживай мы люди мигные, а то бы уже человек 10 не стало, котогые забегали к нам, не оповещения об этом заганее по гации, как ты.

Ответил мне Артём. Поискав друзей взглядом, я нашел всех на своих местах. Больше всего повезло шаману и берсерку, стрелять они не любили, поэтому найдя себе укрытие, сидели и вели беседы с одним из рыцарей в доспехах. Как будто вокруг не происходило ничего необычно, подумаешь кто-то в кого-то стреляет, пусть стреляют дальше. Хорошо ребята устроились, подумал я и пошел в подъезд.

Внутри подъезда стоял острый запах горелых пороховых газов. На полу лежали труппы, по лестнице бегали люди, где-то на последних этажах постреливали. Настоящий дурдом, хорошо, что хватило ума в него не сунуться, тут и так народу больше чем надо, только мешают друг другу.

Артёма я нашел как он и говорил, на “тГетьем” этаже в одной из квартир, окна которой выходили на отель “Украина”. Расположившись в глубине спальной комнаты, он сдвинул массивную двуспальную кровать так, чтобы можно было облокотить ствол тяжелой винтовки на грядушку. И теперь сидя на мягком матрасе, плавно водил стволом оружия из стороны в сторону, рассматривая отель через оптический прицел, выискивая жертву. Ведьма тоже сидела на краю кровати, лицом ко входу в комнату и обнаженной катаной на коленях. Я встретился взглядом с её красивыми васильковыми глазами и спросил:

— Ну что наш снайпер уже попортил жизнь сектантам, или только себе портит зрения, напрягая глаз в их поисках?

Ведьма, услышав мою шутку улыбнулась и ответила:

— Два раза уже стрелял со своей гаубицы,