Земля зомби. Справедливость торжествует - Мак Шторм Страница 36

— Я смотгю, сидишь у окна и ждёшь нас?

— Конечно, жду, куда же я денусь! — ответил Кузьмич, показывая на повязку на бедре.

Артём улыбнулся и сказал:

— Ну да, точно, в жопу ганеный джигит далеко не убежит.

Кузьмич сделал самое серьезное лицо, на которое только был способен, и, погрозив Артёму пальцем, ответил:

— Но, но, но, собака картавая, ты говори да не закартавливайся! Не в жопу, а в бедро!

— Да какая разница!

— Один дразнится, а другой вообще дурак картавый — вот какая! Бедро ниже находится.

Артём засмеялся, а потом подозрительно уставился на Кузьмича и стал принюхиваться, шумно вдыхая воздух. Ведьма, сидя на кровати, посмотрела на Артёма и сказала:

— Учуял? Этот дуралей сегодня как с цепи сорвался. Сначала у меня клянчил чего-нибудь спиртного, а потом умудрился где-то раздобыть спирт и выпить его.

Кузьмич сделал виноватое выражение лица и ответил:

— Ну что ты опять начинаешь? Я же совсем немного, на радостях, ну и чтобы заживало быстрее.

Все, кто находился в палате, засмеялись. Я достал из рюкзака переданные бабулькой красивые бутылки и, поставив их на тумбочку у кровати, сказал:

— Вы пока отмечайте, а я попробую поговорить с Гестаповцем. Судя по количеству новых мордоворотов, которые без дела слоняются по рынку, с кем-то он всё-таки смог договориться, и бойцы от разных анклавов уже начали стекаться на Рынок со всей области.

— Я Нововогонежских узнал по одежде и куговодов, они точно в деле, газ пгислали людей. — ответил мне Артём.

Чмокнув жену в губы, я вышел из палаты. Даже если не получится поговорить с Гестаповцем, зайду к наёмникам и пообщаюсь с ними, они должны хотя бы примерно знать, что намечается и когда последний день сбора.

Выйдя на улицу, я направился к проходной, через которую можно было попасть на территорию закрытого сектора. Дойдя до неё, я подошёл к охраннику и попросил его связаться с Гестаповцем и узнать, примет он меня сегодня или нет. Охранник внимательно выслушал меня и ответил, что министр велел сегодня его беспокоить только в экстренных случаях, у него целый день идут важные переговоры.

Пришлось уйти не несолоно хлебавши, потому что мой случай явно не был экстренным. Такой вариант событий был вполне предсказуем, я направился в жилую зону, где находился барак наёмников.

Эти ребята были отнюдь не самыми дружелюбными обитателями Рынка. Обычно с ними предпочитали иметь дело, только если на то толкнула крайняя нужда и требовались их услуги. Если человек не испытывал необходимости в их услугах, то предпочитал не связываться с наёмниками.

Среди солдат удачи был слишком высокий процент контуженых и по-настоящему отмороженных индивидуумов. Основной костяк состоял из ветеранов различных войн, поучаствовав в которых они, как правило, получали необратимые изменения психики, поэтому по-другому относились к ценности человеческой жизни, к тому же постоянно испытывали скуку и острую нехватку адреналина, если подолгу сидели без работы. Всё это выливалось в агрессию и драки.

Только благодаря строгим правилам, установленным на Рынке, обычных людей наёмники не били, но зато между собой частенько дрались по поводу и без. Правда, уже через 10 минут после драки они уже спокойно пили спиртное, вспоминая, кто, кому и куда зарядил. Но это было их тесное боевое братство, а для постороннего человека ссора с наёмниками могла не так радужно закончиться. Да, в случае ссоры ни один наёмник не тронет тебя на территории Рынка, но ему ничего не помешает сделать это чуть позже, за воротами. Поэтому люди не без основания обходили эту братию стороной, опасаясь связываться с профессиональными головорезами.

Мне было нечего бояться, благодаря Берсерку у нас заладились вполне дружеские отношения, которые со временем только укрепились, после того, как Викинг влюбился в спасённую нами девушку.

Поэтому я без опаски раскрыл дверь и зашёл в барак, где проживали наёмники. Похоже, я угодил в самый разгар веселья. Всё помещение превратилось в один большой ринг, полуголые мужики, громко крича, устраивали массовое побоище. Я замер в дверях, пытаясь понять в этом бедламе, как они определяют, кого нужно бить, а кого нет. Судя по увиденному мною, во время массовой драки, в которой участвовали абсолютно все, полностью пропадали ориентиры свой-чужой и каждый был сам за себя против всех остальных. Пара наёмников могла бок о бок сражаться с другой парой, а после победы сразу начать колотить друг друга.

Ещё меня всегда сильно удивляло, как у них всё это начинается. Секунду назад каждый занимался своими делами: одни ели, другие спали, третьи принимали душ, всё тихо и спокойно. Но стоило только кому-то начать драку, как все бросали свои дела и начинали чесать кулаки об морду соседа, пиная даже спящих товарищей, чтобы те сильно не расслаблялись.

Картина, которую я наблюдал сейчас, была как раз из этой серии. Большинство наёмников были по пояс голыми, облаченные лишь в штаны или шорты. Были и те, кто был полностью одет, но больше всего меня поразило присутствие в драке абсолютно голых людей, которые, не обращая внимания на свою наготу, наравне со всеми раздавали и получали люли.

Я быстро наклонился, уворачиваясь от летящего мне в голову тяжелого ботинка, который с грохотом ударил по двери и упал. Следом за ним к моим ногам подкатился коренастый наёмник. Привстав на руки, он приподнял голову над полом и помотал ею в разные стороны, видимо, неплохо ему прилетело по башке, и теперь он пытался собрать свои мысли в пучок. Ему это удалось, он поднялся и, посмотрев на меня, сказал:

— Чё застыл? Пойдем дадим им всем пи. ы, а то они совсем а….ли!

Не дожидаясь ответа, он, покачиваясь, пошёл в самую гущу драки. Под ноги ему выкатилось абсолютно голое тело другого наёмника. Коренастый лениво пнул ему ногой по заднице и побрёл дальше, видимо, решив, что этот соперник пока не готов продолжать бой.

Оставаться беспристрастным зрителем столь захватывающей и эпичной битвы у меня не получилось. Ко мне подскочил один из наемников и, проорав «Саечка за испуг!», неуловимо быстрым движением ноги пробил мне в солнечное сплетение, заставив упасть на пол и беспомощно хватать воздух ртом, созерцая, как голозадый наёмник, лежавший неподалеку