Перековка. Малый Орден - Михаил Павлович Игнатов Страница 27

ли не на половину оборота, поджал губы. Это совсем не его. Его дело убивать неожиданно и вблизи. Но через вдох он поднял руку, сосредоточился. Амулет невидимости скрыл и его, и двойное кольцо обращения, и даже место, где родился узкий серый шип, который унёсся далеко-далеко.

— Теперь видишь? — едко спросил Пересмешник и занялся следующим охранителем.

Тридцать вдохов понадобилось Пересмешнику, чтобы направить их всех, затем он повернулся к Ксилиму, вновь обретая едва уловимый вид, и спросил:

— А вы, глава, готовы? Есть достойный противник и для вас.

— Предводитель? — нахмурился Ксилим. — Здесь?

— И даже не первый и не последний, представьте себе, — усмехнулся Пересмешник.

— Куда? — потребовал Ксилим.

Пересмешник указал и добавил:

— Сейчас Тола справится со своим и подтянется к вам на помощь.

— Сам справлюсь, — отрезал Ксилим, срываясь с места.

Нинар проводил его взглядом и спросил Пересмешника:

— Почему не я? Я Властелин и в первую очередь орденец, а мастер Массивов уже потом, мне Тола был бы не нужен.

— Ты думаешь, это последний Предводитель? — снова усмехнулся Пересмешник. — Я отдал им ближайших, тех, что не бегут, тех, кого им под силу догнать.

Нинар подобрался, сосредоточился, настолько забылся, что даже приподнялся над летающим мечом, забыв о маскировке.

— Откуда их здесь столько? Во втором поясе Предводитель — это талант и уровень старейшин фракции.

Пересмешник хотел пожать плечами, но в этот миг до него добралась мыслеречь Аммы:

— Отец, ты был прав, здесь формация маскировки. Была. И она слишком хороша для Второго пояса. Эти Флаги не сумели бы изготовить здешние мастера. Было семеро дизирцев, Флаги получили от своего старшего, большего не знали.

Поэтому вместо того, чтобы пожать плечами, он предложил Нинару:

— Давай выясним? — со вздохом расстался ещё с одним тигриным артефактом маскировки, метнув его в руки Нинару. — Прячься. Даже я не могу ручаться, что обнаружил все чужие глаза, — поднял обе руки, нарезая небо и лес под ним куском. — Твоё — вот это направление. — Сместил руки. — Моё — вот это.

Нинар кивнул:

— Справедливо. Ты сильнее и опытнее меня, — застыл на три вдоха, а затем кивнул. — Нашёл. Бегут, даже не скрываясь. Зря.

Ещё спустя три вдоха он, уже невидимый, сорвался с места так, что заставил воздух с треском разойтись со своего пути.

Позади, в центре паутины расщелин, в чаше долины грохнуло, словно огромный кузнец решил подправить меч Академии таким же огромным молотом. Звук покатился во все стороны, увяз в тумане, но отразился от Меча, вбитого в склон, и вернулся эхом.

Пересмешник обернулся, увидел, как из центра чаши долины неспешно расширяется образ кристалла, огромного, холодного, сияющего голубым, качнул головой и тоже исчез, вновь используя артефакт маскировки на полную. Несколько месяцев назад он уже помогал вычистить окрестности от людей Дизир. Видимо, они не поняли предупреждения. Как сказал Нинар — зря. Зря не поняли.

Глава 5

Я, опустошённый и вместе с тем наполненный до предела, лежал и глядел в небо.

Бездонное, невозмутимое, вечное.

Жаль, сейчас день и не видно звёзд.

Это была единственная мысль в моей пустой голове.

Я лежал, глядел на небо и ни о чём не думал.

Не мог.

Вернее — не хотел.

Созерцание.

Что может быть лучше и спокойнее?

Камень под спиной приятно холодил, висящее в небе солнце заставляло чуть щуриться, но свет его был приятным, то и дело набегавший ветер трепал волосы, приносил с собой запах мокрого камня, лишайника, свежей зелени, влаги и…

— Эй! Ты тут как?

Жаль, что беспечное созерцание не может длиться бесконечно.

Я прикрыл глаза, обрывая взгляд на небо, через вдох открыл их вновь.

Небо как небо. Синь, лёгкая дымка облаков слева.

— Эй! — не унималась Фатия, голос её звенел, отражаясь от стен долины, а шаги, мелкие, быстрые, приближались сзади и справа.

Почему-то меньше всего я ожидал услышать первым её голос. Поднял руку, оглядел.

Всё ещё полон настолько, что с кожи осыпается синяя пыль, но нет ни следа крови. Давно позади те времена, когда лишний вдох поддержания Круговорота заставлял моё тело перешагивать за предел возможностей. Хотя я не удивился бы, если бы сейчас у меня, у пикового Властелина, давно коснувшегося этапа Повелителя Стихии, вообще не оказалось кожи на руках до самых плеч.

Сколько вдохов я удерживал Круговорот?

Было ли это всё ещё тем Круговоротом, который я знал?

Сколько силы Неба я пропустил через себя за это короткое время?

Но на руках нет ни единой капли крови.

Правда, мне, как немного лекарю и мне, как немного лекарю души, положено знать, что иногда внутренние повреждения бывают гораздо более опасны, чем внешние.

Но нет ни сил погружаться в себя, ни желания.

Или не так, сил-то у меня хоть отбавляй, а вот желания не отыскать и пылинки.

— Тебе речь отшибло? Или того хуже? Эй, ты помнишь, кто ты? — надо мной склонилась Фатия, перекрывая вид на небо. Её брови сошлись к переносице, взгляд был тяжёлый и внимательный. Прядь волос выбилась из-за уха, и она нетерпеливо заправила её обратно.

Я скосил взгляд с руки на неё и спросил:

— А ты кто такая?

— Че-е-его? — Фатию перекосило, она даже отшатнулась.

Я терпеливо переспросил:

— Ты спросила, кто я. Я спрашиваю, кто ты. Дочь Пизита из далёкой фракции или учтивая гостья Ордена?

— Почему или? — прищурилась Фатия.

— Довольно! — вмешался в нашу беседу третий голос.

Через несколько мгновений в голове всплыло имя.

Нинар.

— Вас могут связывать глубокие отношения, но они хороши, когда вы наедине. Я тоже потерпел небрежение магистром, я старый человек и много повидал, но приближается охрана Ущелья, и ты, девочка, вспомни о вежливости, — он говорил негромко, но в голосе слышалась скрытая угроза.

Фатия скорчила гримасу, но при этом вежливо сказала:

— Хорошо, старший, — а через миг желчно добавила: — Но сначала я всё же вспомню об осторожности.

С этими словами она сделала шаг в сторону, наклонилась и выпрямилась уже с маской в руке. Моей маской — та, что артефакт и меняет моё лицо. Как и когда я потерял её — в памяти не сохранилось.

— Уцелела. Хорошая работа, — Фатия перестала в неё вглядываться и вновь шагнула ко