"Зарубежная фантастика -2024-11. Книги 1-19 - Дэвид Фридман Джерролд Страница 234

— Самый настоящий! Пистолет сделал его очень даже настоящим. Ты выбрал — решил действовать по заложенной в мозгу программе, а сейчас казнишь себя, считая, что сделал неверный выбор. Но ты сделал его.

Спорить с женщиной бесполезно, поэтому я замолчал. Но она продолжала: — Недовольство собой, которое ты сейчас чувствуешь, и есть первый шаг к пробуждению. Ты начинаешь осознавать, что со своим образом мышления попал в ловушку. Вот что в действительности тебя беспокоит.

Она ошибалась. Я испытывал не беспокойство, а враждебность — и очень сильную.

Я дал слово, как говорила Джесси, но — под угрозой смерти. А закон не признает договоров, заключенных по принуждению. Ладно, пусть во мне говорит моя «запрограммированность на выживание», ну и что? Разве это дает им право держать меня в плену? Если только это плен. Я дал слово остаться. Можно просто уйти, но это нарушение обещания, и, согласно договоренности, Джейсон имеет право вышибить из меня мозги. Таким образом, если я буду следовать своей запрограммированности, то должен буду остаться. Если я буду держать свое слово, то тоже должен остаться.

Я запутался. И разозлился. Они поймали меня на моем собственном восхищении перед хитрой маленькой философской ловушкой, в которую я угодил. Я почти наяву ощущал, как замкнулся бесконечно повторяющийся круг, не оставляя мне лазейки. Как в случае с тем «Пауком».

Только на этот раз непристойные лимерики не помогут.

Дамский угодник в парнишке погиб —

Такой уникальный имел он изгиб.

Представит себе отнюдь не любой,

Что делал этот парнишка с собой.

И наконец мальчишка прилип.

8 ЖИТЬ ИЛИ УМЕРЕТЬ?

Проще верить в Бога, чем расхлебывать свои грехи самому.

Соломон Краткий.

Они удерживали меня на полу, пока я бушевал. Я визжал, рычал, напрягал все силы, чтобы вырваться, не желая повторения. Ни за что! Я ругался до тех пор, пока язык не стал заплетаться. На груди у меня сидел слон, два медведя-гризли прижимали к полу руки. Годзилла разрывал мои ноги, как куриную дужку. Я высвободил руку, чуть не сломав ее, и врезал одному из медведей. Он пропыхтел: «У-уф!» — и повалился на спину. Обхватив слона, я пытался дотянуться до Годзиллы, когда на меня вновь обрушилась гора. Но даже тогда я продолжал сопротивляться.

— Я не желаю, чтобы мне опять промывали мозги! Не хочу пережить это снова! — орал я, пытаясь выкарабкаться наверх. — Я убью вас! Поубиваю вас всех, пожиратели мозгов!

Ярость стала багровой, я провалился в нее… и вынырнул с другой стороны, хватая ртом воздух, — слишком слабый, чтобы пошевелиться, залитый слезами, кричащий от бессилия.

— Все хорошо, Джим. Выплесни все из себя без остатка.

— Ненавижу вас.

— Хорошо. И это не держи в себе. Выплесни злость наружу.

Почему-то я рассвирепел еще сильнее. Я обзывал его по-всякому — на трех языках сразу, но не мог разозлить. Он лишь бесстрастно смотрел и ждал. Я перевел дух, выдавил нечленораздельное карканье — и сдался. Я потерпел поражение. Снова. Двигаться не было сил.

Гора свалилась с меня. Годзилла и медведи отпустили мои руки. Слон слез с груди. Они знали, что беспокоиться больше нечего: у меня осталось слишком мало сил для ненависти. Они снова победили. Во что меня превратят на этот раз?

Я посмотрел вверх и увидел Формана, стоявшего на коленях.

С непроницаемым лицом.

Оно не выражало ничего, но взгляд был пристальным и пронизывающим душу. Как и Деландро, Форман жестом попросил ассистентов, выжидательно сгрудившихся вокруг меня, разойтись по местам и участливо спросил: — Что с тобой, Джим?

— Я не хочу, чтобы мне снова промывали мозги.

— Почему ты решил, что здесь происходит промывание мозгов?

— Потому что уже прошел через это!

— И стал специалистом по промыванию?

— Нет. Да! Не знаю. Но я знаю, что происходит в моей собственной голове! Я больше не хочу оставаться здесь.

— Дверь не заперта, — сказал Форман.

— Можно уйти? — Я сел и огляделся.

— В любой момент. — Выражения его лица нельзя было понять. — Разве что ты дал слово оставаться здесь до конца курса.

— Деландро я тоже дал слово и знаю, чем это кончилось.

— Да, мне известно об этом. Позволь поработать с тобой пару минут?

Я вытер нос тыльной стороной ладони. Бросил взгляд на дверь. Эта уловка мне известна.

— Вы все равно добьетесь своего, что бы я ни говорил. Именно так все и делается.

— Это было «да» или «нет», Джим? Необходимо твое решение.

— Я не желаю, чтобы со мной «работали», — заявил я.

— Хорошо. — Форман отступил назад.

— Э-э… И это все? Я могу уйти? Он кивнул.

— Я лишь хотел задать несколько вопросов, Джим. Они помогли бы тебе понять, что здесь в действительности происходит. Но если ты этого не хочешь, значит, и не должен быть здесь.

На мгновение я задумался. Ощущение было не из приятных: одна моя половина. хотела направиться прямиком к двери, а другая — послушать его.

— Смогу я уйти после того, как мы закончим?

— Конечно, — сказал Форман. — Если только не передумаешь.

И я решил ответить на его вопросы.

— Ладно. Согласен.

— Спасибо. Может быть, ты пройдешь на сцену? Форман подал мне руку. Я не принял ее. Он словно не заметил моего хамства; просто указал на высокое председательское кресло и потрепал меня по плечу.

— Сядь там. Тебе нужен платок? — Он протянул пакет бумажных салфеток, потом шепнул что-то на ухо куратору курса, молча стоявшей рядом.

Взяв салфетки, я уселся в кресло с высокой спинкой.

На меня смотрели пять сотен человек, но мне было все равно. Я вытер глаза. Лица сливались в какую-то смутную стену.

Форман поднялся на помост и встал рядом со мной, забрал пакет салфеток с моего колена и положил его на, кафедру.

— Что ты сейчас чувствуешь?

— Вялость, — ответил я и добавил: — Вообще-то я в; порядке. Только немного… ослаб.

— Хочешь воды? Я кивнул.

Форман достал из-под кафедры графин и пластиковый стакан. Я жадно выпил воду и отдал стакан обратно.

— Спасибо.

— Все в порядке, Джим, — начал Форман. — Мы тут с: тобой продемонстрируем кое-что. Я буду задавать тебе вопросы, а ты постарайся отвечать на них честно. Договорились?

— Ладно, хорошо.

— Итак, ты сказал, что не хочешь подвергнуться повторному промыванию мозгов, правильно?

— Да, правильно.

— Где тебе промывали мозги до этого?

— Вы знаете где. В прошлом году я попал в плен к ренегатам.

— Я-то знаю, но хочу, чтобы