Фантастика 2025-56 - Сергей Сергеевич Мусаниф Страница 216

Стив решил, что если она это сделает, то он будет последним человеком, кто захочет ей об этом рассказать.

* * *

— Я правильно тебя поняла, брат?

— Да, сестра.

— Но мы ведь друг друга практически не знаем, и ты даже не доел ужин.

— Я же не говорю, что это должно произойти прямо сейчас и вообще именно этой ночью, сестра, — улыбнулся он. — Ты поживешь здесь, мы с тобой узнаем друг друга получше… Знаешь, я ведь совершенно не умею ухаживать. Обычно я подхожу к женщине, и она сразу же готова сделать то, о чем я попрошу.

— Так что же тебе еще надо? — удивилась я.

— Большего, — сказал он. — Мне нужен сын, но не от обычной женщины. Мне нужен сын от кого-то особенного.

— А если я на самом деле дьявольское отродье? — поинтересовалась я.

— Нет, — сказал он. — Я в это не верю.

Ему такого основания было достаточно, но мне-то нет.

— Понимаю, что, должно быть, ошарашил тебя этим известием, сестра, — сказал он. — Я не собирался на тебя давить. Просто я привык прямо говорить о том, чего я хочу.

И еще он привык это получать.

В какой-то момент я задумалась, а почему бы и нет? Остаться здесь, пожить в их общине, в конце концов, здесь совсем не плохо, по крайней мере, лучше, чем в бункере у ТАКС, где меня даже на свежий воздух не выпускали. Родить ему сына… В конце концов, мне уже за тридцать, часики тикают, а других вариантов-то и нет. Жить мирной жизнью, воспитывать ребенка и смотреть, как его отец захватывает мир. А потом — как они оба им правят, ведь судя по амбициям Питерса, на меньшее он не согласен.

Не может же он всю жизнь быть богом одной только Алабамы.

Пожалуй, лучших предложений у меня тогда не было.

Может быть, в этом и заключается его сюжет, подумала я. Или это только прелюдия к основному сюжету, история про становление нового мира, в котором группа «не таких, как все» подростков будет бороться с захватившей планету религиозной диктатурой. И если ТАКС не врет, и в этой истории действительно есть роль для меня, то, может быть, это роль королевы-матери. Холодной красавицы и злобной интриганки, которая будет строить коварные планы и всячески измываться над людьми. Или, наоборот, добродетельной матроны, которая будет пытаться удержать своего властного и попавшего под влияние отца сына от очередных бесчеловечных экспериментов и жестоких безумств.

— Завтра будет новый день, — сказала я Джеремайе Питерсу. — Я подумаю об этом завтра.

Глава 24

— Добро пожаловать домой, девочка Бобби. Мы все летаем тут внизу.

— А, Пенни, старый ты черт, — должно быть, после нескольких часов метаний по кровати мне наконец-то удалось уснуть. — Как ты тут без меня?

— Я же теперь всегда с тобой, девочка Бобби, ты что, забыла?

— Так ты подслушивал?

— Конечно. И мне нравится новый расклад. Если ты вдруг решишь родить ему сына, я дам тебе время. Я даже не буду забирать твое тело, может быть, я даже оставлю тебя в покое… Ненадолго. Ведь тело твоего сына гораздо интереснее для меня. Только представь, каково это. Быть одновременно и мной и сыном местного бога… Какие возможности это передо мной раскроет!

— Какие?

— Обширные. Представь, как я развернусь, если смогу внушать страх миллионам? Десяткам миллионов?

— Да, интересная перспектива, — сказала я. — А ты веришь, что он на самом деле бог?

— Какая разница, во что я верю? Вы все — пыль под моими клоунскими башмаками, что ты, что он, что все остальные людишки. Самый великий из вас для меня ничтожнее муравья. Я — единственный охотник в этом лесу, а вы — моя законная добыча. Вы — еда.

— Ну, мне почему-то кажется, что один раз ты уже подавился, — сказала я. — Не напомнишь, что тогда произошло?

— Лучше я буду терзать твою плоть, девочка Бобби, — сказал он, и его пальцы превратились в опасные бритвы. На одной из них мне даже удалось рассмотреть клеймо фирмы «золинген». — Как тебе такая перспектива?

— Дразниться нехорошо, — сказала я равнодушно. — Давай заключим сделку. Ты немного потерзаешь мою плоть, я для вида даже поорать могу, ну, чисто чтобы тебе приятно сделать, а потом ты свалишь куда-нибудь вниз по канализации и дашь мне спокойно поспать.

— Ты больше никогда не будешь спокойно спать, девочка Бобби.

— А ты себя точно не переоцениваешь, мальчик Пенни?

— Не называй меня так!

Его пальцы-лезвия вонзились в мою правую руку и принялись ее кромсать. Почему им всем так не нравится именно эта рука?

Боли я не чувствовала. То ли потому, что дело было во сне, а то ли потому, что после всех этих экзекуций в руке уже и вовсе нервных окончаний не осталось.

— Ай, — ровным голосом сказала я. — Ай, как же больно.

Он остановился.

— Твоя сила основана на страхе, — сказала я. — А я тебя не боюсь.

— Когда-то ты меня боялась, девочка Бобби.

Я попыталась пожать плечами, но распоряжаться своим телом в этом мире у меня все еще не особо получалось. Говорить я могла, видимо, эту возможность мне оставили, чтобы я могла орать, плакать и умолять, а вот возможность двигать конечностями у меня отобрали.

— Должно быть, я изменилась.

— Я найду твое уязвимое место, — пообещал он.

— Флаг тебе в руки, «катерпиллар» навстречу, — сказала я.

Он щелкнул уже обычными пальцами, и мы переместились в новую локацию.

Мы стояли посреди безжизненной пустыни, и выбеленные человеческие кости хрустели под его клоунскими башмаками. Должно быть, этим он хотел проиллюстрировать одну из ранее высказанных мыслей.

И хотя я уже не висела в воздухе, а стояла на земле… ну, в смысле, тоже на костях, пошевелиться мне все равно не удалось.

— Ты разграбил кладбище, Пенни? Знаешь, что по нашим законам полагается за вандализм?

— Это будущее твоего мира, — сказал он. — В будущем весь твой мир превратится в кладбище, и знаешь, кто будет в этом виноват?

— Ну, исходя из логики момента, вариантов может быть несколько, — сказала я. — Либо я, либо ты, либо мой гипотетический сын. О поле, поле, кто тебя усеял мертвыми костями?

— Почему ты не страшишься?

— Потому что ты пытаешься заставить меня почувствовать ответственность за то, что еще не произошло,