Фантастика 2025-191 - Жорж Бор Страница 197

— Я синтезировал новую партию… Высшей очистки… — Рауль еле заставлял себя сказать это. — Только не пробовал на Золе — хотел дать под контролем докторов, мало ли какая побочка вылезет…

— Вот, как раз и испытаем. Рауль, не волнуйтесь так, вы знали, что так и будет, Зола тоже знала…

— Я подвел её.

Манчини утешающе гладил его по руке:

— Полноте, полноте… Вы спасаете её. Иногда спасать приходится против воли — так бывает, Рауль. Эх, молодость-молодость, кипящие страсти и дикие волны самокопаний. Вы ученый, Рауль, у вас должны быть ледяное сердце и трезвая голова. Вы должны уметь отрешаться. Вы должны понимать, что вашей вины в происходящем нет.

Только Рауль не верил его словам — в его ушах до сих пор стояли крики Золы.

* * *

Энтони поблагодарил пожилого водителя потрепанного парогрузовика, схватил свой тощий мешок с вещами, всю дорогу стоявший у него между ног, и выскочил из кабины в промозглую, снежную ночь. Метель пропахла печным дымом, смазкой из ближайших ремонтных цехов, навозом, еще не вывезенным с улиц и особым, многосоставным ароматом, который называют просто — запах родины.

— Здравствуй, любимый Олфинбург… — Энтони поежился под порывом ветра и направился в сторону темных, старых кирпичных строений — ему нужно убежище на первое время. Потом… Потом… Потом он подумает над планом Марка и переделает его — просто на всякий случай, чтобы не попасться глупо властям.

Он любил свой город, он любил свою страну, он хотел гордиться ею, а потому иногда надо делать недопустимое и запретное, чтобы власти не делали это на тебе.

* * *

Абени без сил сидела в открытом даже ночью кафе — его хозяин оказался чудо как отзывчив или предприимчив: он стал работать круглосуточно, обслуживая уставших докторов, медсестер, сиделок, санитаров и даже ходячих раненых, тоже нуждавшихся в капельке старого, привычного мира, где есть тишина без стонов боли, небольничная еда и сладости.

Еле заметно трепетал огонек свечи на столе — светомаскировочный режим никто не отменял, впрочем, комендантский час тоже, но об этом как-то забылось, когда Абени выбралась сюда в полночь, вместе со стайкой медсестер собираясь попить вкусного, крепкого кофе и чуть-чуть отдохнуть. Голова плыла от желания спать, ноги гудели от усталости. Джеральд, которому она телефонировала, что остается в госпитале на еще одно, быть может даже не последнее, дежурство, был недоволен, но обещал прислать к утру свежую одежду и завтрак.

Сейчас перед девушкой стоял крепкий кофе со взбитыми сливками и кусочек бисквитного торта с карамельным сиропом. Медсестры были не столь богаты, как Абени, так что они ограничились булочками и черным кофе, выпив его почти залпом и тут же возвращаясь в госпиталь.

Дверь с тихим звоном колокольчика открылась — на пороге стоял адер Дрейк: усталый, потемневший лицом и как будто постаревший за эти дни. Он подошел к стойке, за которой сейчас работал сам хозяин, попросил хриплым, простывшим голосом кофе и что угодно с карамелью. Кофе ему тут же выдали, черный и горький, а вот карамель он не получил.

— Только-только продали последний кусок бисквита, адер. — виновато сказал хозяин кафе.

— Что ж, — философски принял удар Дрейк, — это мне наказание за грехи.

Он, взяв белоснежную, всего на два глотка чашку с кофе, присел за ближайший стол, боком к Абени. Девушка десертной вилкой отломила кусочек бисквита и замерла. Она могла только носить судна за ранеными, подавать воду, кормить тех, кто сам не мог, обмывать и… Все. А адер Дрейк эфиром спасал человеческие жизни, уже вторые сутки не выходя из операционной…

Абени отложила вилку в сторону, быстро выпила свой кофе и встала, относя тарелку с десертом адеру:

— Не побрезгуйте, адер Дрейк. — она поставила тарелку прямо перед мужчиной.

Он поднял на неё глаза — сейчас алые из-за лопнувших сосудов склер:

— Доброй ночи, Абени. Верно же? — он, как всякий воспитанный мужчина встал, точнее, хотя бы попытался — Абени остановила его, положив свою руку ему на плечо:

— Сидите, прошу вас. И… — она улыбнулась: — все верно, я нерисса Абени Лаура Аранда.

Он потрогал себя за левое запястье:

— И ведь где-то даже записано… Присядете?

Она послушно опустилась на соседний стул:

— Вам говорили, что я… — Абени запнулась, понимая, что, быть может, именно сейчас её просьба об общем эфире нелепа. Зачем адеру лишняя нагрузка, он и так несет на себе непосильную ношу, удерживая в мире чужие души. — …передумала?

— Говорили. Адера Вифания говорила. Я, признаюсь, был немного удивлен: вы выразились совершенно однозначно против, вдобавок сейчас нет никакой необходимости в ритуале, но… — он замолчал, как-то странно рассматривая бисквит.

Абени даже отреклась от него на всякий случай:

— Я не пробовала, честно слово. Просто вилкой чуть-чуть… И, адер Дрейк, что значит ваше «но»?

Он расплылся в теплой, какой-то удивительно родной, мальчишеской улыбке:

— …но сейчас понял, что выбор адеры Вифании был далеко неслучаен. И, если разделите со мной этот кусочек бисквита, то после можно будет снять с вас печать и завершить ритуал. Вы станете зефир…

Он оглядел её смуглую кожу и поправился:

— Эфирницей.

— И что же вас убедило в серьезности моих намерений? — не поняла Абени.

— Вы не поверите, Абени… Карамель. Меня убедила карамель.

* * *

Брок застыл у открытого окна. В спальне был погашен свет, так что светомаскировочный режим он не нарушал.

Темнота была снаружи и внутри — не в спальне, в сердце Брока. Он не знал, как быть. Понятно было только одно — днем до Клер ему не добраться. Он после такого, что устроил в кондитерской, и на порог бы не пустил. Она будет в своем праве — не принимать его, а то, что она откажется встречаться с ним, это и так ясно. Да и…

Небеса и пекло, он просто обязан попросить прощения у неё! Сейчас, немедля — он знал, как тяжело жить с незаслуженным оскорблением. Он, чтобы никого не тревожить в доме, перебрался через подоконник и отправился в темноту Аквилиты — темнота в его сердце прошла. Он знал, что он хочет сделать. Хорошо, что Одли смог отыскать адрес Клер — это тут совсем недалеко, даже железную дорогу не придется пересекать, просто пройтись к Ривеноук. Знакомый дом — там жила нера Стоун. От собственной глупости орать хотелось — ведь Клер знает о нере Стоун…

Извиняться придется долго, это точно.

Через полчаса он готов был штурмовать гостеприимный дом-пансион неры Аргайл, надеясь, что правильно вычислил расположение окон спальни Малыша,