Фантастика 2026-32 - Евгений Александрович Белогорский Страница 118

  Что касается Антигоны, то ей в этой резне повезло. Один из греков ударил ее тупым концом копья по голове, и она свалилась без чувств на некогда чистый пол своего дома.  Благодаря этому она не увидела как, насытившись ее матерью, один из мужчин ловко перерезал ей горло и вспорол живот. Точно так же поступили со старшей сестрой, которая от боли и страдания потеряла сознание и осталась лежать на полу обильно залитым кровью бесчувственным кулем. Фокеец ударил девушку мечом в область гениталий и бросился вслед за своими приятелями.

  Оглушенную Антигону нашли македонцы, которые по приказу царя спешили прекратить бойню своих греческих союзников и вывести жителей из объятого пламенем города. По решению совета представителей Коринфского союза, все жители города были проданы в рабство, а сами Фивы разрушены. Спасенную девочку продали вездесущим финикийцам, которые в свою очередь отправили ее в Персию.

  Вновь и вновь уже, который день, Антигона видела во сне падение своего родного города. Снова на её глазах умирал отец, подвергались насилию мать с сестрой, но теперь Антигона счастливо ускользала от грязных рук страшных солдат. Она высоко воспаряла над всем происходившим и видела ужасную бойню свысока. Однако теперь друг с другом сражались персы и македонцы, и среди них, Антигона отчетливо увидела Мегабиза, своего хозяина и отца, пока ещё не родившегося ребенка. Громко крича имя своего любимого, и широко раскинув руки, она пыталась защитить Мегабиза от вражеских копий, стрел и мечей, что в непрерывном калейдоскопе мелькали вокруг него. Из-за этой суматохи, фиванка так и не поняла, смогла ли она защитить своего господина или он пал под ударами врагов.

  В холодном поту страха просыпалась от сна девочка, и не родившийся ребенок стучал в ее чрево, также напуганный тревожным сном своей несчастной  матери. Проницательная от рождения и закаленная жизненными невзгодами, фиванка всей своей сущностью ощущала грядущие перемены. С двойственным чувством ждала она известия с поля битвы, Антигона. Так как независимо от того какой жребий вытянут великие Мойры, он сулил ей и радость и огорчение. С радостным сердцем она приняла бы гибель тех, кто разрушил её дом и погубил близких, и с неменьшей радостью узнала бы она о разгроме царя, чьи подданные втоптали её в грязи и превратили в послушную дарительницу любовных утех. Ровно как и победа того или иного зла было для неё горем.

  Так до конца не определив, какую сторону ей следует принять, фиванка промучилась всю ночь и уснула только утром, когда в закрытые городские ворота Суз постучал вестник с горькой вестью для обитателей великого города.

                Глава IV. Торжество победителей и горе побежденных.

                Громким криком радости приветствовали македонцы своего кумира, когда тот проезжал на своем коне мимо них. Усталый от неимоверного напряжения, весь забрызганный сгустками крови и людской плоти, Александр все же находил в себе силы улыбаться, махать одеревенелой рукой и кричать в ответ своим воинам: - Мы победили, мы победили!

  И солдаты своими мощными глотками, изрядно осипшие за время битвы подхватывали его клич, по которому можно было безошибочно угадать, куда двигался Александр.

Действительно сегодня македонцы и их союзники одержали невиданную ранее победу, разгромив малыми силами противника, который во много раз превосходил их своей численностью.

  Теперь уже никто не сомневался, персам окончательно сломали их хребет, и теперь уже нет в Ойкумене силы, способной помещать македонскому царю победно завершить свой поход. Все ликовали, но мало кто догадывался, что в этот момент, сердце их кумира точит  тоска и негодование, из-за неудачных действий Пармериона, из-за которых Дарий вновь ускользнул, лишив тем самым полководца полноценной победы.

 - Он должен был держаться, держаться даже ценой собственной жизни и жизни своих солдат. А вместо этого все испортил, испортил в который раз. Уж лучше бы он пал с честью в этой битве, чем вновь будет мешать мне своими советами – негодовал про себя Александр, специально поворачивая Букефала в сторону от того места, где находился разочаровавший его стратег. Раздосадованный молодой герой не желал видеть человека, сорвавшего его блистательную победу. И все же они столкнулись.

  Пармерион оказался не там, где предполагал Александр. Несколько гоплитов осторожно несли раненого стратега на перекрещенных между собой копьях. Зажимая рукой рану в левом плече, командующий левым флангом сидел в импровизированном кресле, заботливо поддерживаемый сзади солдатскими руками.

 - Победа царь! – первый произнес Пармерион, когда Александр поравнялся с ним и осадил Букефала.

 - Да победа, но она могла быть полной, если бы ты смог продержаться, хотя бы еще полчаса. Тогда Дарий бы не смог ускользнуть от моего меча – проговорил царь, повернув в сторону стратега свой шлем с белыми орлиными перьями, потерявших от пыли и крови свой первозданный вид.

  Пармерион гневно вскинул голову и, выдержав тяжелый взгляд своего царя, с достоинством ответил: - Я сделал все, что мог. Если ты считаешь меня виноватым, то накажи.

 - Я говорю не о наградах и наказаниях, – горько вздохнул Александр. – Дарий бежал, а это значит, что будут новые сражения. Однако я вижу, ты ранен. Спеши к лекарям, мне дорог каждый человек моего войска для одержания полной победы над врагом.

  И махнув рукой, царь направился к новой группе солдат, радостно загомонивших от встречи с кумиром. Омраченный упреком старик, молча, тронул плечо одного из своих носильщиков. Вся радость от одержанной им победы разом ушла куда-то, и только мысль, что жив его сын Филота, радостно согревала его сердце.

  Македонский лагерь сильно пострадал от грабежа персидской кавалерии, и перед возвращавшимися в него воинами престала страшная картина смерти и разорения. Тут и там валялись изуродованные ударами мечей трупы слуг, рабов и женщин вперемешку с телами персов и стражниками лагеря. И поэтому крики радости стали быстро перемешиваться с плачем и стенанием, когда победители стали узнавать в погибших своих родных, близких или друзей.

  Определено под счастливой звездой родился египтянин Нефтех. Кто - то из великих богов определенно покровительствует ему, раскрыв над ним свою божественную длань во время персидского грабежа.

  Оставленный под надежным караулом, египтянин с опаской ожидал начало битвы, которая должна была определить всю его дальнейшую судьбу. Нефтех не сильно сомневался в победе македонцев, но одно дело дожидаться