S-T-I-K-S. Веда в Улье - Женя Дени Страница 11

Из песка позади них вынырнуло существо с песчано-серой, сухой и жёсткой кожей, покрытой на спине ребристыми пластинами, похожими на панцирь. У него были огромные, похожие на локаторы уши, способные, наверное, улавливать малейший шорох на многие метры вокруг, и неестественно выпуклые глаза. Ноздри превратились в узкие, едва заметные щели, губы отсутствовали напрочь, обнажая ряд мелких, но острых как иглы зубов, а само тело, сухое и жилистое, держалось на длинных руках и ногах, заканчивающихся широкими мозолистыми ступнями-ластами, явно приспособленными для быстрого передвижения в сыпучей среде.

Тварь, к огромному удивлению Веды, просто сидела на месте и даже, казалось, с грустью провожала своих гостей, которые уходили всё дальше и дальше. Одна. Всего лишь одна. Веде вдруг стало жаль это странное, жалкое и одновременно смертельно опасное создание, и она так засмотрелась на него, что не заметила торчащий из земли столб и влетела в него лбом на полном ходу.

— Ой! — воскликнула она, когда искры посыпались из левого глаза, и принялась потирать ушибленное место, чувствуя, как под пальцами стремительно набухает шишка, пульсирующая острой болью.

А тварь, которая секунду назад сидела с унынием провожая путников, вдруг встрепенулась, издала гортанный, вибрирующий звук, похожий на раскатистое урчание, и стремительно нырнула обратно в песок. Грозный плавник снова показался над песчаным ковром и на этот раз устремился к потерявшей бдительность блондинке с явным намерением атаковать. Светозар, не теряя ни секунды и не раздумывая, отвесил своей подопечной такого мощного пенделя, что она улетела в траву с громкими матерными воплями, кувыркаясь и поднимая облако пыли, а сам ловко перемахнул границу следом за ней.

— Ты что, совсем озверел? — Веда пыталась отдышаться, сидя на земле и растирая ушибленный бок, потому что его пинок нещадно её напугал. Она уже подумала, что это тварь на неё напала и сейчас начнёт рвать на части.

Дед не ответил. Он развернулся к монстру, который вырос прямо из песка у него за спиной, и просто посмотрел на него долгим, пристальным взглядом. Монстр же жадно впился взглядом в открытую шею молодой знахарки и, казалось, готов был сделать шаг в чужеродную для него среду, чтобы добраться до желанной добычи, но Светозар перетянул его внимание на себя, и голодные глаза твари вдруг изменили выражение на равнодушное, будто перед ней больше не лежала сочная индюшка, а стояла пустая, давно вылизанная тарелка. Нехотя развернувшись, существо нырнуло в песок, словно заправский пловец, уходящий под воду с головой, и вскоре исчезло из виду, оставив после себя лишь едва заметную рябь на поверхности.

— Твой язык тебя до добра не доведёт, попомни мои слова, — сурово пригрозил он девушке пальцем. — И смотри, в лепёху не вляпайся.

— Фууу! — Веда скривилась и подскочила с травы, обнаружив буквально в полуметре от себя засохшую коровью лепёшку.

В любом случае, девушка искренне обрадовалась, что песчаная акула осталась в своём песчаном море, и теперь можно было немного расслабиться на знакомых глазу землях, где нет необходимости каждую секунду ожидать нападения из-под ног. Правда, радость от перемены пейзажа быстро сменилась гнетущим, давящим чувством, когда она осмотрелась вокруг повнимательнее: всё обширное поле было усыпано костями крупного рогатого скота.

— Ох, бедные коровки… бычки… бедные зверушки… Как же так… За что им… — пробормотала она, чувствуя, как глаза начинают щипать непрошенные слёзы. — Знаешь, что самое паскудное в фильмах про зомби? — вдруг прищурилась она, смерив деда изучающим взглядом.

— Про чего? — дед слегка удивился такому повороту и почесал затылок, не понимая, к чему она клонит.

— Ну зомби! Зомбииии! Ходячие мертвецы! Киношные, короче, фильмы про всяких этих плотоядных уродов, которые только и знают, что жрать людей.

— Ну-ну, выкладывай.

— Меня больше всего бесит, когда в таких фильмах убивают животных. Ну зачем? Ну что вам сделали кошки и собаки, коровы и курочки? Это же настоящий ужас, просто ужас, который нельзя показывать. Даже думать об этом нельзя! — голос Веды выдавал искреннее, детское возмущение, смешанное с горечью. — Вот если бы я снимала фильм или, допустим, писала книгу, я бы ни за что не стала описывать жестокую смерть животного. Всё, точка, даже не обсуждается. Осуждаю! Не одобряю!

Светозар только пожал плечами в ответ, потому что он пережил голодомор и революцию, да и массу всяких злоключений в Улье, так что видел страдания и посерьёзнее коровьих трупов, и его уже сложно было чем-то удивить или растрогать.

Прошло минут пятнадцать, и путники наконец-то вышли к асфальтовой дороге с ровной разметкой на две полосы, которая тянулась в обе стороны, насколько хватало глаз. Ура, цивилизация! Но радость, как и в прошлый раз, длилась недолго, потому что вместо того чтобы пойти по гладкому, удобному покрытию, они свернули с него и зашагали по чипыжам и колдобинам, то и дело спотыкаясь о кочки. Светозар уверенно выбирал направление, и казалось, что это не он ориентируется по местности, а сама земля ходит под ним, подстраиваясь под его шаги и показывая верный путь.

— Через километров пять будет стаб, там и остановимся, — сказал он, вытирая пот со лба тыльной стороной ладони. — Надо бы дух перевести, баньку бы истопить да на боковую завалиться…

— Слава тебе, Господиии Иисусе! — с искренним воодушевлением вскинула руки к небу Веда, чувствуя, как с души сваливается огромный камень. Маячащий отдых впереди дал ей немного сил и бодрости духа.

— Не богохульствуй, болтушка! — ворчливо буркнул дед и легонько ткнул её в бок.

Глава 3: Стаб Выстой

Выстой оказался довольно приличным местом, особенно если сравнивать с той дырой, куда Веда попала в самом начале своего нелёгкого пути. Тут, по крайней мере, имелся асфальт, пусть даже потрёпанный, с многочисленными заплатками и глубокими трещинами, но это всё же было настоящее покрытие, а не глиняное месиво, через которое они с дедом с таким трудом пробирались в прошлом стабе. Дома здесь тоже выглядели добротно и основательно: никаких наспех сколоченных халуп из подручных материалов, а вполне себе крепкие строения, кое-где даже с кирпичной кладкой, что отдалённо напоминало обычную российскую деревню за пределами больших городов. Веде здесь сразу приглянулось, и по её заметно повеселевшему виду можно было без труда понять: вот оно, хоть какое-то подобие нормальной жизни, к которой она так отчаянно стремилась.

— Светоза-а-а-р! Старый друг, здравствуй, дорогой! —