Игры Ариев. Книга пятая - Андрей Снегов Страница 11

Те же коптящие факелы в тяжелых железных держателях, отбрасывающие причудливые, пляшущие тени на грубо отесанные каменные стены. Тот же массивный, добротный дубовый стол в самом центре комнаты, щедро заваленный картами. Те же грубые деревянные скамьи, расставленные вдоль стола. Тот же нелепый импровизированный трон у широкого окна, кое-как сколоченный из досок и задрапированный куском ткани.

Но были и весьма существенные, бросающиеся в глаза отличия, которые сразу привлекали внимание и кардинально меняли всю атмосферу в комнате, делая ее более напряженной и официальной.

Во-первых, личная охрана княжны значительно усилилась. Теперь Веславу охраняли не два, как раньше, а четыре отборных пятирунника. Они стояли по углам просторной комнаты, держа мощные руки на эфесах уже обнаженных, готовых к бою мечей, готовые в любое мгновение молниеносно броситься на защиту своей госпожи.

Во-вторых, и это было самым важным и неожиданным, за массивным столом уже сидели восемь человек. Восемь апостольных княжичей и княжон, командиры союзных Крепостей.

Помимо Забавы Полоцкой, Любавы Волынской и Ольги Смоленской, с которыми я вел переговоры в Крепости Тульского, остальные пятеро были мне незнакомы.

До начала Игр я особо не интересовался представителями и привилегированными представительницами высшей апостольной аристократии, не вращался в их закрытых, элитных кругах, не посещал их пышные светские рауты, балы и приемы во дворцах.

Сейчас все эти влиятельные апостольники собрались здесь вместе специально для того, чтобы увидеть меня своими глазами, оценить лично и услышать о моем неожиданном, шокирующем назначении из уст самой Веславы Новгородской. Откровенное любопытство, плохо скрываемое недоверие и едва завуалированный скептицизм явственно читались на большинстве высокомерных, надменных лиц.

Все они благоразумно помалкивали, сдерживая свои эмоции, ожидая официальных слов и объяснений Веславы Новгородской. Никто не осмеливался высказаться первым, не зная точно, какую именно позицию займет сама княжна по этому щекотливому вопросу. Все выжидали, напряженно оценивали ситуацию, лихорадочно просчитывали свои дальнейшие шаги в этой опасной игре.

Увидев меня на пороге, Веслава встала и плавно спустилась с возвышения. На ее полных губах играла легкая, приветливая улыбка — внешне теплая, дружелюбная, но в холодных голубых глазах явственно читалась железная, несгибаемая решимость.

— Прошу любить и жаловать — Олег Псковский! — торжественно, почти нараспев произнесла Новгородская, направляясь ко мне размеренным шагом через всю комнату.

Подойдя вплотную ко мне, княжна на мгновение остановилась, внимательно посмотрела мне в глаза, затем троекратно церемонно облобызала меня по древнему обычаю наших далеких предков — сначала в правую щеку, потом в левую, и снова в правую.

— Присаживайся во главе стола, — твердо распорядилась она, и ее голос мгновенно стал заметно тверже, полностью лишившись всякой приветливости.

Она решительно повернулась к собравшимся апостольникам и властно, почти вызывающе оглядела их удивленные, вытянувшиеся лица.

— С сегодняшнего дня я назначаю Олега Псковского командиром нашего объединенного военного отряда, — объявила Веслава абсолютно холодным, не допускающим никаких возражений тоном. — Каждый из вас должен выставить отборную команду из тридцати лучших, проверенных в боях бойцов с опытными, вменяемыми командирами во главе. Завтра ранним утром вы отправитесь в свои Крепости, тщательно подберете эти команды и командиров, и прикажете им беспрекословно подчиняться Псковскому. Подчиняться как родному отцу или самому Единому! Малейшее ослушание будет безжалостно караться немедленной смертью! Дезертирство — мучительной смертью! Предательство — страшной, показательной смертью.

В просторной комнате мгновенно повисла напряженная, тяжелая, почти физически ощутимая, тишина. Апостольники незаметно переглядывались между собой, обмениваясь красноречивыми, быстрыми взглядами. Они явно не понимали до конца, что именно сейчас происходит, и как правильно реагировать на это совершенно неожиданное, шокирующее назначение.

Веслава села рядом со мной, справа — тем самым демонстрируя всем без исключения собравшимся свою безоговорочную поддержку и особую, исключительную близость к новому командиру.

— План предстоящей операции достаточно прост и понятен, — продолжила она после небольшой, выдержанной паузы, великодушно давая всем достаточно времени переварить шокирующую информацию. — Мы в ближайшее время должны захватить три не вошедшие в наш Союз Крепости. Олег хорошо знает Тульского и всех их защитников, их сильные и слабые стороны. И потому он является наилучшей, оптимальной кандидатурой на ответственную роль командующего этой сложной военной операцией.

Она сделала короткую паузу и медленно обвела властным взглядом всех собравшихся, словно открыто вызывая на спор.

— Серьезные вопросы или возражения есть? — холодно спросила Веслава, и в ее голосе отчетливо прозвучали твердые стальные нотки.

Несколько долгих, напряженных секунд никто категорически не решался заговорить первым. Затем темноволосый кареглазый парень, сидящий прямо напротив меня, нарочито громко откашлялся и решительно поднял руку. На его волевом, красивом лице явственно читался плохо скрываемый, откровенный скептицизм.

— А детальный план конкретных действий у нашего нового командующего уже есть? — спросил он. — Или мы просто слепо пойдем на лобовой приступ укрепленных стен и будем наивно надеяться исключительно на лучшее? На авось и везение?

Веслава мгновенно ослепительно улыбнулась — настолько ярко, неожиданно и обезоруживающе, что темноволосый парень растерянно заморгал.

— Мы с вами всеми собрались здесь именно для того, чтобы вместе, сообща выработать этот подробный план, дорогой Горан Переяславский, — произнесла она мягко, почти ласково, но с едва уловимой ноткой угрозы. — И ты лично нам в этом обязательно поможешь! Времени до рассвета хоть отбавляй!

Глава 4

Безумие смерти

Совет апостольных командиров Союза Крепостей единогласно утвердил военный поход на триаду Тульского под моим началом. Они одобрили единоличное решение Веславы Новгородской, даже не попытавшись оспорить ни мое назначение, ни предстоящие военные действия. Но в поход я не спешил, и на то были две важные причины.

Во-первых, нужно было преодолеть взаимное недоверие, густое и плотное, как туман над болотом. И я, и кадеты, прибывшие в Крепость Новгородской из других Крепостей, никогда до этого друг друга не видели. Они и их командиры считали меня выскочкой, получившим должность через постель Веславы — я читал это в каждом взгляде, в каждом скептическом прищуре глаз, в насмешливых усмешках за моей спиной. И я должен был доказать, что достоин этой роли. Не словами — они здесь ничего не стоили, а делом.

Каждое утро начиналось с пробежки вокруг Крепости — три круга, около пяти километров по пересеченной местности. Затем упражнения с мечом — тысячи ударов по воздуху, оттачивающих боевую технику до автоматизма. Потом спарринги — один на один, двое на двое, трое на трое. После обеда — учебные бои команда на команду, где проигравшие оставались без ужина, засыпая с урчащими животами и мечтами