Игры Ариев. Книга пятая - Андрей Снегов Страница 10

Всеслав картинно, театрально закатил глаза к потолку и прижал обе руки к груди в районе сердца, изображая на лице блаженное, мечтательное выражение.

— Не стоит, друг мой милый, не стоит! — произнес он мечтательно, растягивая слова. — Этот плен действительно очень-очень сладкий! Настолько сладкий, что я готов терпеть все ее капризы, ревность и угрозы! Забава может быть невыносимой стервой днем, капризной принцессой, требовательной тиранкой. Но ночью, в постели, она просто огонь! Пламя! Вулкан страсти! За такой секс, что я готов терпеть любые ее выходки!

Он помолчал секунду, наслаждаясь своими воспоминаниями, затем его лицо стало заметно серьезнее. Игривость сошла с него как маска, оставив после себя сосредоточенное, деловое выражение. Всеслав подошел к столу, небрежно сел на его край и посмотрел на меня с искренним, неподдельным любопытством.

— Ладно, хватит о бабах, — сказал он уже совсем другим, деловым тоном, лишенным привычного озорства. — Давай о серьезном. Так что конкретно тебе предложила Новгородская вчера? Какой план? Что-то действительно большое и важное, судя по тому, как долго вы беседовали наедине.

— Взять три Крепости, — коротко ответил я, подходя к окну и снова устремляя взгляд вниз, на тренирующихся кадетов.

Всеслав присвистнул протяжно и громко хлопнул ладонью по своему колену — жест, выражающий одновременно удивление и насмешку.

— Только и всего? Всего-навсего три Крепости? — он вскинул брови с показным, преувеличенным удивлением, и в его голосе прозвучала издевка. — Да это же легкая прогулка! Мы тут каждый день по три штуки вместо завтрака поглощаем, даже не напрягаясь!

Я медленно повернулся к нему, и мое лицо, судя по всему, красноречиво выразило то, что я чувствовал в этот момент — потому что Всеслав тут же сник, съежился и перестал ухмыляться. Улыбка сползла с его лица, оставив после себя виноватое, почти испуганное выражение.

— Это мои Крепости, — процедил я сквозь зубы. — Мои Крепости и мои бывшие товарищи, с которыми я провел долгие, мучительные месяцы. С которыми сражался бок о бок, выживал в этом аду, делил последний кусок хлеба и последний глоток воды. С которыми смеялся, мечтал о будущем, строил планы на жизнь после Игр.

— Прости, князь, — сказал Вссесла тихо и на этот раз совершенно искренне, без привычной издевки и наигранности. — Я не подумал. Это действительно дерьмовая ситуация. Именно потому Новгородская это тебе и предложила, верно? Вы, апостольники, вообще те еще извращенцы и садисты в своих политических играх. Заставляете людей убивать друзей ради власти, рун и положения при дворе.

Он замолчал на секунду, обдумывая что-то, затем спросил уже другим тоном.

— По мнению Новгородской, другие апостольники должны упорно отсиживаться в своих Крепостях и защищать их до последнего бойца, до последней капли крови, а тебе защищать нечего и некого, верно?

— Верно, — коротко кивнул я.

— А на самом деле что? — Всеслав прищурился, вглядываясь в мое лицо, пытаясь увидеть то, что я скрываю.

— Все хотят загребать жар из пылающего костра чужими руками, — я устало пожал плечами. — А я оказался идеальной, подходящей кандидатурой для этой грязной, кровавой работы — без собственной Крепости, без верной команды, в неоплатном долгу перед Новгородской за спасение жизни. Идеальная пешка для самых опасных комбинаций, которую не жалко потерять.

О содержании наших с Новгородской вчерашних переговоров я благоразумно умолчал. Делиться этой взрывоопасной информацией с кем-либо было не просто недальновидно, но смертельно опасно и для меня, и для самой Веславы. Тем более делиться с Всеславом Кудским, который при всей своей обаятельности и дружелюбии разболтает все, что услышит от меня, до последнего слова.

Грандиозный план действий, который мы с Веславой должны были осуществить после триумфального окончания Игр, потряс и шокировал меня до глубины души. Веслава Новгородская оказалась куда более дерзкой, безумно амбициозной и абсолютно беспринципной, чем я мог себе вообразить даже в самых смелых фантазиях. Ее планы были поистине грандиозными, невероятно опасными и граничащими с чистым, откровенным безумием. Планы, которые могли либо вознести нас обоих на небывалые высоты власти, либо уничтожить.

Мне оставалось лишь гадать и строить предположения, одобрит ли когда-нибудь эти безумные планы ее отец — всемогущий Император Всея Руси, верховный правитель огромной Империи. В благосклонности Императора у меня были очень большие, серьезные сомнения.

К тому же сама княжна еще окончательно не приняла мое встречное условие. Она пообещала серьезно подумать над моим требованием, тщательно взвесить все многочисленные за и против, детально оценить все возможные риски и последствия. Пока мы договорились лишь о самом первом, начальном шаге на долгом пути — о военном захвате трех укрепленных Крепостей, находящихся под железным контролем Тульского и его союзников.

Если я успешно справлюсь с этим первым, пробным заданием, если захвачу все три Крепости и приведу их под победные знамена Новгородской с минимальными потерями — тогда мы еще раз обсудим все остальное. Тогда она всерьез рассмотрит мое условие, мое требование. Это была банальная проверка моей практической полезности, моих реальных военных способностей, моей искренней готовности идти до самого конца ради достижения цели.

Всеслав внимательно, пристально наблюдал за мной, явно пытаясь понять, о чем именно я сейчас думаю, какие мысли проносятся в моей голове. Затем он резко хлопнул в ладоши и снова широко, искренне улыбнулся.

— Ну что, красавец! — воскликнул он бодро и весело, придирчиво осмотрев меня с головы до ног оценивающим, придирчивым взглядом и дружески хлопнул по плечу. — Выглядишь отлично! Хоть сейчас на решающую битву, в роскошный бордель, или на встречу с Императором! Держи свой меч наготове, князь!

— Всегда готов, — ответил я с кривой, ироничной усмешкой. — Меч всегда готов к бою, это же не уд!

Всеслав расхохотался, запрокинув голову.

— Вот это я понимаю! Вот это правильный мужской настрой! Иди, княжна Новгородская уже заждалась. Не стоит больше заставлять дочь самого Императора томиться в напряженном ожидании, нервничать и злиться. Она этого не любит и не прощает.

Я согласно кивнул, вышел из своей новой, просторной комнаты и направился вверх по узкой винтовой лестнице на четвертый этаж главной башни, где располагались личные апартаменты княжны.

В просторных апартаментах Новгородской не изменилось почти ничего существенного с момента моего последнего вчерашнего визита.