Сергей Кусков - Золотая планета Страница 106

— А чем?

Она помялась:

— Сейчас покажу. Понимаешь, ценность ЭТОЙ эпохи не в том, что можно потрогать, — вещах, фотографиях, — а в идеях. В философии, музыке. Вот, смотри…

Мы вышли к маленькой неприметной двери с надписью «Распродажа коллекций».

— Пошли.

Это оказалась антикварная лавка… или не так, выставка-лавка. Но не простая, а древних музыкальных дисков. Они стояли на полках в несколько ярусов, причем, в отличие от стеллажей в наших магазинах, в каждом ряду стояла не стопка одинаковых дисков, а по одному, максимум два-три.

— Вот то, куда я хотела попасть и ради чего пришла. — Она зашлась в счастливой улыбке. — Ради таких мест эти выставки и организуются. Остальное ерунда, фон…

И она исчезла.

Нет, не исчезла в прямом смысле слова, бродила между деревянными, из настоящего дерева, приятно пахнущими временем стеллажами, но я ее потерял. Всем ее вниманием завладели антикварные диски, в которые она жадно вчитывалась, глаза ее горели алчностью ребенка, во дворе которого перевернулся грузовик с мороженым. М-да, у каждого свои причуды.

Я тоже двинулся по магазину, но в противоположном направлении. Сказать, что был сильно рад или удивлен этим сборищем антиквариата… не скажу. Всю эту музыку можно найти в сетях. Порой придется долго искать, но все равно можно. Мне этого достаточно. А диски… Фетиши это все!

Я взял в руки один из продаваемых экспонатов. Пластиковая коробка, хорошая, надежная, но материал неизвестен — таких сейчас не делают. Какая-то мягкая на ощупь. С обратной стороны на ней была трещина… Нет, не трещина, линия сгиба. Но на линии произошел разрыв внешнего слоя, и казалось, будто сейчас она распадется.

Я недовольно хмыкнул и принялся рассматривать черно-белое изображение сверху. Чернокожий добряк с пухлыми щеками самозабвенно играл на трубе.

— «Луис Армстронг», «Парижский блюз»? Интересуетесь джазом, молодой человек?

Я чуть не выронил от неожиданности коробку из рук. За мной стоял пожилой седовласый сеньор с добрыми глазами.

— Вообще-то нет. Просто моя подруга ушла смотреть, что здесь продается, она давно грезила этой выставкой… А так я не очень разбираюсь в музыке того времени, — честно признался я.

Пожилой сеньор довольно усмехнулся:

— Ничего страшного, молодой человек. Полюбив эту музыку однажды, вы полюбите ее до конца жизни. Ваша подруга правильно поступила, приобщив вас, вы не пожалеете.

Что-то меня уже второй раз за сегодня «приобщают». К чему бы это?

— Но я даже не имею представления, что здесь. — Я указал на коробку.

— Пойдемте со мной. — Старик поманил следом.

Мы вышли из закутка стеллажей к большой площадке, на которой стояли непонятные приборы с раструбами.

— Это не проблема. У нас есть все, что может понадобиться клиенту, мы — уважаемая фирма и оказываем самый широкий спектр услуг.

Говоря это, он аккуратно открыл коробочку и извлек из нее белоснежный пластиковый диск. Странно, современные диски подобного формата серо-стального цвета.

— Конечно, это «Белу», жалкая переделка семидесятых, — продолжал разглагольствовать он. — Но зато обратите внимание на качество, на материал — он вечный!

Я кивнул. Старик положил диск на пластину проигрывателя, а это был проигрыватель, нажал архаичную кнопку, чтобы та начала вращаться, и плавно опустил на каемку диска вращающееся устройство, напомнившее мне почему-то перо. Из динамика, а раструб на самом деле оказался архаичным динамиком, полилась нежная лирическая мелодия. Качество ее было… не просто ужасно, а отвратительно, но звучание завораживало.

— Редкая вещь, — повернулся улыбающийся сеньор. — Но наша фирма только такими и занимается. А если вам нужно что-то, чего нет у нас, мы найдем вам это под заказ.

— Спасибо, конечно… — только этого мне не хватало, — но я не фанат, я говорил…

— Да, конечно, конечно. — Сеньор согласно покачал головой. — Мистер Смит. — И протянул мне руку.

Я опешил, но руку пожал. В вывеске над входом значилось: «Лавка мистера Смита».

— Шимановский. Хуан Шимановский. Вы…

— Да, я хозяин этой фирмы. Кто еще может разбираться в музыке гринго, как не чистокровный гринго? — Он расхохотался.

Я тоже улыбнулся.

— Так что, если у вас появится интерес на какую-нибудь редкую вещь, мистер Шимановский, смело обращайтесь к старику Адаму.

— Вы знаете, се… мистер Смит, я как бы… небогатый человек.

— Какие ваши годы, юный сэр, какие ваши годы!

Он как-то странно улыбнулся, мне стало не по себе.

— Просто помните, когда станете богатым и знаменитым, старина Смит выполнит любой ваш каприз — в память о старой дружбе и том времени, когда вы были молоды и ничего собой не представляли.

— Конечно, мистер Смит, обязательно.

— А сейчас разрешите сделать вам небольшой подарок, мистер. — Он поманил меня за собой.

Мы вновь прошли через весь магазин в маленькую подсобку. Ну, подсобка только казалась маленькой, на самом деле она была огромной, просто заставлена ящиками и стопками с дисками от пола до потолка, а подойти к нужному ящику в противоположный конец помещения можно было лишь через небольшой проход.

Покопавшись в стопке с ведомыми одному ему ориентирами, старик вытащил на свет божий диск, но немного не такой, не в пластиковой коробке, а…

— Это что, бумага? Картон? — Я опешил.

Мистер Смит, глядя на мое удивление, вновь рассмеялся:

— Разумеется, нет, молодой человек. Та жалкая подделка — «Белу Оризонти», 2373 год. Эта вещь издавалась гораздо раньше, когда еще не существовало тех материалов. Конечно, это тоже переиздание, и оно в разы крепче оригинала, но оригинал стоит столько… что продаваться будет на престижнейшем из аукционов (если будет продаваться), куда до них старому Смиту!

Это «Мехико», 2258 год, — продолжил он, повертев коробку в руках. — Студия «Золотой дракон». Лучшее переиздание классики всех времен и народов. Держите, юный мистер. В знак того, что я не шучу, когда говорю про будущее.

— Я…

Я молча взял диск в руки. Нет, правда, не картонка, пластик, но уж очень древний пластик, выцветший и потертый.

На диске была изображена белая гора американских президентов на чистом небесно-голубом фоне неба. Та самая, которую имперцы разрушили во время оккупации Северной Америки в начале двадцать второго века. Я изучал эту тему, когда писал реферат по истории, и точно помню, что президентов было четыре. Линкольн, Рузвельт, Джефферсон, Вашингтон. Здесь же их нарисовано пять. И президенты эти… не такие.