Студент: Чужие Деньги - LikanTrop Страница 7

Что ж. Значит, дальше мне к Шницерману.

Глава 3

29 ноября 1988 года, г. Долгопрудный. Святослав Степанович Григорьев

Из Лобни я выехал сразу, как закончил с Митяем. Не хотелось терять ни минуты. Время при таких раскладах — это деньги, а иногда и человеческие жизни или свободы. Парни Митяя, Шура и Куча, сидели в КПЗ, и каждый час их пребывания там мог обернуться чем угодно. Пацанов этих я не знал и даже представить не мог, чего они там могли наплести.

Чиж, который всю дорогу от Лобни молчал и только крутил в руках баранку, бросил на меня короткий взгляд:

— Так чо, куда мы? Домой?

— Не. К Шницерману. К адвокату, к нему сперва заедем, — кивнул я своим мыслям, откидываясь на сиденье.

А поразмыслить было о чём. Жопа, которую устроил Митяй всего за пару дней, честно говоря, даже меня поразила своими размерами.

«Копейка» послушно и аккуратно свернула с Московского шоссе и покатила по знакомым улицам Долгопрудного. За окнами моросил противный мелкий дождь, смешанный с ещё не снегом, но с чем-то густым и холодным. Ноябрь кончался, и подступающая зима уже вовсю давала о себе знать. Дворники с усталым скрипом ползали по лобовому стеклу, размазывая грязь, а в салоне пахло влажной обивкой и недорогим табаком, оставшимся от прошлого владельца.

Припарковавшись у административного здания, я прошёл через проходную и быстро взбежал по лестнице вверх. Постучав в дверь пару раз ради приличия, не стал ждать ответа и вошёл внутрь.

Кабинет Шницермана ничуть не изменился — всё те же книжные шкафы, заставленные папками и томами книг явно правовой направленности, широкий стол адвоката с лампой с зеленым абажуром. За столом поменьше, сбоку, что-то старательно записывал кучерявый парнишка лет двадцати в круглых очках и полосатой светлой рубашке. Видимо помощник, возможно даже родственник. Впрочем, мне было не до него. Я двинул прямо к хозяину кабинета, который при свете лампы, подслеповато щурясь, перелистывал какие-то документы.

— Святослав! Какими судьбами? Не ожидал вас так скоро. — Мужчина поднял голову, в глазах его мелькнуло узнавание. Он указал мне на стул, приветливо улыбаясь. — Что-то стряслось? Вы по своим вопросам или от брата? Если по своим, то, пожалуй, рановато. Я же вам говорил.

— Нет, Михаил Генрихович, — я присел и расстегнул не успевшую промокнуть куртку. — Дело касается не брата и не химии. Я насчёт одного моего… партнёра. Из Лобни.

Шницерман чуть приподнял бровь и виновато развёл руками:

— Но позвольте, Святослав! У меня масса дел. Мне никак не до каких-то людей из Лобни. К тому же там есть своя адвокатская коллегия. Они явно будут не рады, если я буду сманивать их потенциальных клиентов. А они так и подумают, поверьте.

— Михаил Генрихович, давайте сразу перейдём от пункта ваших отговорок к пункту «чем могу помочь?» — я достал из внутреннего кармана согнутую пополам пачку денег, отсчитал две тысячи рублей и положил на стол.

— Весь во внимании! — тут же кивнул хитрый мужчина и улыбнулся. При этом прикованный ко мне заинтересованный взгляд никак не помешал адвокату протянуть правую руку и не глядя смахнуть деньги в выдвижной ящик, параллельно открываемый левой.

— В Лобне менты повязали двух товарищей моего партнёра. Неких Шурыгина и Кучина. Взяли на рынке за вымогательство денег у торгаша-армянина.

— Статья 95 УК РСФСР. Если организованной группой — то до десяти лет. Простите, а торгаш этот ваш своим имуществом торговал или государственным?

— Понятия не имею, — развёл я руками. — А это имеет значение?

— Ещё какое, — адвокат снял очки, достал из кармана платок и принялся старательно протирать стёкла, параллельно объясняя суть дела. — Дело в том, что как таковой статьи за вымогательство у кооператоров в нашем законодательстве пока нет. Это веяние начало распространяться в Москве не так давно. Обычно такие случаи квалифицируют как грабёж или разбой. Иногда, под шумок, такие дела проводят как вымогательство, когда дело касается кооператоров. Но вообще-то это совершенно незаконно. Законы не успевают за перестройкой, так что ваш случай сейчас — серая зона. Бывали случаи, когда за такое милиция просто мурыжила людей, а потом отпускала.

— Полагаете, менты в Лобне просто помурыжить пацанов взяли?

— Не знаю. «Взгляд» не смотрели? Вот там такой молодой человек из Киева был по фамилии Кашпировский. Чудеса на расстоянии творил. Так вот, я так не умею, — развёл руки в стороны, извиняясь, мужчина. — Но обязательно выясню. Я так понимаю, от меня требуется ребят выручить?

— Да! Помимо прочего, если это не противоречит вашим принципам, возьмите в пару какого-нибудь местного адвоката. Хотелось бы собрать информацию про этого торгаша мясом, армянина, что написал заяву. Это раз! Раз он армянин, значит наверняка крутится в своей диаспоре, и неплохо было бы узнать, кто в ней пользуется авторитетом. Это два. И три: интересуют любые подробности этого дела, а также всё, что можно накопать на некоего майора Жаркова.

— Жаркова? Это который замначальника местного ГОВД? — уточнил еврей.

— Именно он.

— Знаю-знаю, как же. Сталкивались.

— Тогда вам и карты в руки, — кивнул я. — Ну и по основному профилю. Надеюсь, ребяток получится выручить и проследить, чтобы они не оговорили ни себя, ни кого-то ещё. Денег если не хватит — дайте знать.

— Что вы, что вы! Пока денег более чем достаточно! — заверил меня мужчина и обаятельно улыбнулся. — Я так полагаю, действовать будем немедленно? — задал вопрос Михаил Генрихович, на который, впрочем, отвечать мне уже не потребовалось — мужчина встал на ноги и начал собираться.

— От меня что-то ещё требуется? — уточнил я, тоже поднимаясь.

— Конечно! Вряд ли ребятки доверятся пришедшему незнакомому мужчине у которого огромное желание их защищать?

— Точно! — хлопнул я себя по лбу, — скажите, что вас нанял Митяев Олег. Он же Митяй. Что-то еще?

— Нет, Святослав. Дальше делом займусь я. Ежели что, номер ваш у меня есть, — ну или вы мне звоните! — мужчина рассеянно осмотрел стол, взял в руки прямоугольную серую карточку с написанным на ней синей ручкой номером и протянул мне. — А то так никакого бензина не напасёшься — вам туда-сюда ездить.

— Тогда держим связь. Удачи, Михаил Генрихович, — двинул я к выходу.

— Удача — это ерунда.