Мельница - Михаил Васильевич Шелест Страница 6

По вагону прошла информация, что цыгане у иностранца портмоне с валютой спёрли.

— Что ты несёшь? — нервно откликнулась цыганка, озираясь. — Какая инвалюта? Не видели мы никакой инвалюты… И не брали у тебя, мальчик, никакого портмоне.

Но я упорно стоял на своём.

— У меня, у мальчика, не брали. Откуда у меня может быть портмоне. У меня и кошелька-то нет. А у старика брали. Ты брала!

Я ткнул в цыганку пальцем. Меня забавляла эта история с цыганами. Не любил я их. Было за что, не любить, кстати… Часто с ними по жизни сталкивался, особенно по милицейской службе, и ни одного положительного эпизода. Ни одного…

А тут, хе-хе, хоть поприкалываться. Получить деньги от неё я и не надеялся. Как та ведьма меня перенесла на пятьдесят лет назад, я не знаю. Да и она, похоже, тоже не знает.

— Ладно, мы ещё встретимся, — зло блеснув глазами, бросила цыганка и ввинтилась в толпу пассажиров.

— Ещё и угрожает! — воскликнула женщина.

— Это не сейчас было, да? — спросил Кутьин. — Раньше, да?

Я вздохнул. Не понравилась мне угроза цыганки.

— Не стоило её злить, — подумал я и тихо произнёс, — Позже.

— Чего? — не понял попутчик.

— Это было позже, — «уточнил» я и, прикрыв глаза, откинулся на сиденье.

Мне отчего-то стало так тревожно, что заломило сердце.

— Ну, зачем мне это? Ну, зачем? — заныл мысленно я. — Не нужна мне вторая такая же, как и первая жизнь. Весьма нелёгкая она у меня получилась. И инженер из меня не получился, и спортсмен, и тренер. Не достиг я никаких вершин, болтаясь по жизни, как… как… Выплыл, конечно, но сколько нервов и сколько здоровья угробил, что снова переживать точно так же не хотелось. И ведь правда, что нет у меня «чемпионского зерна». Поэтому и не достиг ничего. Потому, что не хотел достигать вершин. Всё отсидеться за чужими спинами пытался.

— Второй номер, млять! — подумал я. — Вечный второй номер.

И ведь это, абсолютно точно, от склада характера зависит. Чтобы быть первым, надо хотеть быть лучше всех. Чтобы быть богатым, — нужно хотеть быть богатым. И тогда, если есть этот зуд, или иди воруй, или расти над собой и другими людьми. А я над собой расти хотел, но не для обогащения или лидерства, а для «себя».

— Вот, же ж бл*дство! — глубокомысленно оценил я ситуацию.

Самое забавное, что не будь перестройки, я бы так и проработал плывя по жизни в спокойном русле. Но предстояло время жестоких перемен и от осознания этого, хм, пи*деца, я уже сейчас покрывался липким потом. К перестройке я готов не был. И только по большой случайности, по сути, дурача работодателей, предполагавших по моему поведению, что перед ними настоящий лидер и специалист, с ставящих меня на руководящие должности, я не утонул в бушующем перестроечном море.

Как я правильно сказал, со второго места сползти на третье, не так мучительно больно, а вот с первого и сползти трудно, так как тебя вечно туда кто-нибудь, видящий в тебе перспективы, тащит, и сползать не хочется, ибо — денежно, а спихивают. Да и не было у меня нужной квалификации и глубины знаний. Всё больше на интуиции, на логике, на догадливости и на покерфейсе выживал. Мошенничал, по сути, так как не являлся тем, кого из себя изображал.

Только спорт, а именно самбо и другие единоборства давались мне легко. Хотя и другие виды тоже меня любили. Кроме игровых. Футбол, хоккей, баскетбол, мне не давались. Те виды, где нужно было быстро-быстро перебирать ногами и путать соперников. Не одного, а нескольких. А вот в беге, прыжках туда и сюда, то есть там, где нужно было побеждать себя в первую голову, мне давались. Но единоборства с кем-то меня мотивировали на динамику развития, а там где бороться нужно было только со своим предыдущим результатом, мне становилось скучно.

Ну, действительно… Там спорт походил на «стахановское движение». Больше, чем другие, подними, дальше, чем другие, брось, выше, чем другие, кинь.

Как уже сказал раньше, спорт я воспринимал в первую очередь, как игру, как развлечение, а не как достижение. Почему и скалолазание бросил. Ну, что интересного, раз от раза «бегать» по одному и тому же маршруту, улучшая скорость? Да, скукотища! Поэтому, излазив все горки и показав очень хорошие результаты, я с этим спортом завязал. А ведь «имел перспективы».

Из всех игровых видов мне больше всех нравился волейбол и им я, уже будучи сильно взрослым, увлекался серьёзно, даже выступая с ветеранами на каких-то соревнованиях. Высоко прыгая, я неплохо и технично атаковал и ставил защиту, но над подачей надо было работать, а мячик и чувствовал плохо. Не мой инструмент. Магии живого тела не хватало. Соперника в борьбе или другой схватке, я чувствовал спинным мозгом и кожей, а неживых соперников: мяч, шайбу, — нет. Не чувствовал. А вот силёнок, да-а-а… Не хватало. Тут, Кутьин абсолютно прав. Не похож я на настоящего борца. Борец свой вес должен легко «брать», если он не сопротивляется, а я не брал.

Так размышляя, я просидел с закрытыми глазами и с мыслями о настоящем будущем, я просидел до самого останова в городе-герое Калуга.

— Ладно! Увидимся ещё, — сказал Кутьин, протягивая руку, и, пожавши мою, вышел из вагона.

Я же дождался своих товарищей, вынесших мою сумку и вышел вместе с ними.

— А мы тебя уже потеряли, — сказал Городецкий. — Подумали, что ты за звездой кочевой в закат ушёл.

— Не пробиться было, — сказал я, дёрнув щекой. — И место неожиданно подвернулось.

— Что за цыганка? — спросил тренер. — Знакомая, что ли?

— Откуда? Я цыган дальней дорогой обхожу.

— И правильно делаешь. Но она ведь испугалась тебя. И рубль отдала. Я такогони разу не видел. Чтобы цыганка деньги отдавала.

— Понравился, наверное, — предположил в шутку я.

— Вот это и не есть хорошо. Я в их глаз верю. Глаз-сглаз, да-а-а… Какая-то сила гипноза у них в глазах присутствует. Или не в глазах. Но ссориться с цыганами я бы не решился. Лучше, как ты говоришь, дальней дорогой обходить.

Мы сели на троллейбус и доехали до гостиницы «Калуга», которая шевелилась, как муравейник, впуская и выпуская весёлых молодых ребят, и взрослых с озабоченными