Федька Волчок - Юрий Лермонтович Шиляев Страница 6

и почесывая ступней под коленом другой ноги. — Офицер. А ниже еще один. Хитник. Видно, как сцепившись в воду упали, так течением и протащило. А больше никого нет. Куда лошадей повели, тоже видно, следов много. Но по следам вроде человек пять их было, если на коней никто не взгромоздился. И сумку казенную распоротую, тоже обнаружили. Еще ниже по течению. Видать, офицер за нее и смерть свою принял, до последнего не давал хитникам. Так они вот прям печать даже срывать не стали, попросту и распороли ножами.

— Оружие при фельдъегере должно быть. Нашли? — уточнил урядник.

— Никак нет-с, — подобострастно глядя на урядника, ответил козлобородый мужичок. — Ни пистолета, ни ружья, ни энтелева, ни сентелева, — и вдруг, непонятно почему, расплылся в улыбке.

Урядник, хлопнув ладонью по столу, прикрикнул:

— Макарка! Говори по делу, чай не на гулянке — шутки шутить. Давай мне без прибауток.

— А что без прибауток? Погрузили в сани убиенных, хотели в больницу, к Николавне. А она не то что даже сарай не открыла, а даже и не вышла к нам. Только Нюрка к дверям подскочила, и там же, из-за двери, послала нас.

— Куда послала? — растерялся урядник.

— Да понятно куда, в известное место, — хихикнул Макарка. — Так прямо и сказала, а потом добавила: «Идите хоть лесом, хоть хоть к черту на рога».

— А вы что? — продолжал «допрос» урядник.

— А мы что? Где мы ей черта будем искать? И в лес не с руки, ить с лесу как раз в аккурат и привезли. Мы с мужиками подумали, да в церковь и поехали. Отцу Иакову сказали, что пока не заберут в город или в Сорокино, или тута у нас не похоронют, пусть у него покойники полежат. Так батюшка сказал, что отпоет, как полагается, и молиться за них будет.

Он опять умолк.

— А вы что? — поторопил его урядник.

— А мы спросили, можно ли этого окаянного грешника отпевать в церкви, рядом с честными христианами, — ответил Макарка.

— А он? — Платон Иванович потихоньку закипал.

— А он сказал, что не нам судить о том, и что Господь сам разберется, кто грешник, а кто нет, — и мужичонка, повернувшись к иконам, еще раз перекрестился.

— Ладно, с этим понятно, — урядник вздохнул. — Другое поручение исполнили?

— Так точно, господин урядник! Отправили Петруху-мелкого, который Симоновых младший, с экстакфектом. Чтоб господину становому сообщил, а тот бы по телеграфу в Барнаул экстакфекту передал.

— Эстафету, дубина, — поправил его урядник. — Если слово нравится, так хоть говори его правильно.

— Нравится, так мне эдак-то ведь лучше и нравится. Красивше получается: эк-стак-фек-тный! — радостно пояснил Макарка.

— Иди уже, — махнул рукой Платон Иванович, — как Петруха Симонов с Сорокино обернется, чтоб сразу ко мне.

— Понял! — и Макар попытался щелкнуть пятками в подшитых пимах, но не удержал равновесия и, звезданувшись затылком о дверь, вывалился в сени.

— Скоморох, — сморщился Никифор. — И как такого старостой-то выбрали? Мы по прошлом годе на ярмарке были, там такие в цирке клоунами работают. Вот так же кривляются. Тьфу!

— Ну Никифор Нилыч, у нас тут народ другой. Тут старостой больше того выбирают, у кого язык хорошо подвешен, и кому на хозяйстве делать особо нечего. Справные мужики-то работой все заняты. А на Макара ты не тьфукай, тебе здесь жить, и не дай Бог что случись, к нему же и бежать придется, — предупредил Никифора урядник. — И не смотри на его ужимки, так-то Макарка поумнее нас с тобой будет. Ладно, — взгляд урядника снова уперся в меня. — Что ж, Федька Волчок, определяю тебя к Никифору. Поживешь у него, пока разберемся, кто ты таков и что ты видел. Господи, хоть бы барышня та очухалась, рассказала бы, что да как там на дороге случилось. Дай Бог, Наталья Николаевна не даст ей представиться.

— Так мы это, можем идти? — обрадовался Никифор, вскакивая на ноги.

— Идите, но никуда из села. Приедет следователь с Барнаула, надо будет показания дать, — разрешил Платон Иванович. — Мальца забирай, под твоей опекой пока поживет.

Тут распахнулась дверь и на пороге появился здоровенный, зверообразный мужик в дохе, треухе и унтах. Из-за плеча виднелся ствол берданки.

— Платон, охотники за горбунами собрались. Тебя ждем или сами управимся?

Глава 3

Охотники собрались перед съезжей избой. С ними собаки, в основном сибирские лайки — низкорослые, но с очень широкой грудью и мощными лапами. Такая в прыжке волка с ног сбивает.

В снег были воткнуты лыжи. Я когда-то ходил на таких. Широкие, подбитые мехом росомахи, в них пройти по любому снегу на раз, и при стрельбе назад не скользят из-за отдачи. Единственное неудобство — для меня, по крайней мере — на них ходят без палок.

— Мужики, вы мне хоть одного ирода живьем привезите, — зычно, перекрикивая собачий лай, гаркнул урядник. — Допросить надо!

— Ты с нами, Платон? — крикнул в ответ кто-то из охотников.

— Василий, с меня в лесу толку мало, только тормозить вас буду, — Платон Иванович спустился с крыльца, хлопнул по плечу одного охотника, другого, пожал руки еще нескольким.

— Ну с Богом, с Богом, — и он перекрестил их.

Всего охотников было шестеро. Но если бы сейчас делали ставки, я бы поставил на них. Беглые каторжники и ссыльные в лесу против сибиряков, с детства промышлявших охотой, долго не продержатся. Выследят и загонят, как диких зверей.

— А если по тракту на Гурьевск, не скрываясь, пошли? На лошадях, верхами? — задал вопрос Макарка, который вертелся тут же.

— Ты ж сам гонца отправил, телеграфируют из Сорокино, оттуда дальше. В Гурьевске их наверняка уже ждут. Горную стражу поднимут.

Я вслед за Никифором и его сыном прошел мимо группы охотников. Мы вышли на главную деревенскую улицу. Дома по обе стороны, в основном справные, зажиточные.

— Батя, а что за горбуны, на которых охотники идут? — спросил Клим, как только мы немного отошли от собравшихся у съезжей избы людей.

— Здесь беглых каторжан хитниками зовут. Они в банды сбиваются и на дорогах да и в селах, какие поменьше, бесчинствуют. А горбунами — это местные так их окрестили. Они с мешками за спиной обычно ходят. Все, что есть, с собой несут, — объяснил сын Никифор. — А мешок тот на горб похож. Здесь, на Алтае, да и вообще в Сибири, как ведь принято? Если человек один идет, или не один даже, но по доброму, к хозяевам с поклоном, то и накормят, и напоят, и обогреют. Всем, чем могут — помогут. А эти супостаты, которые бесчинствуют, тут их как