Федька Волчок - Юрий Лермонтович Шиляев Страница 48

или, как еще ее называют, кошачье золото. Это тонкие, мелкодисперсные чешуйки слюды. Именно они придают этот золотой блеск другим минералам, присутствующим в «золотой» пыли. Бывают очень редкие виды золотой обманки — так называемые теллуриды, по сути соединения золота с теллуром. Иначе этот минерал еще называют «золото дураков». В годы золотой лихорадки в Калифорнии теллурит использовали для мощения дорого, просто выбрасывали в отвалы. И только спустя много лет, когда провели серьезные исследования, выяснили, что это ценнейший минерал и сырье для получения того же золота.

Что именно нашел я? Пока не знаю, это будет известно по итогу лабораторных исследований. Может ли быть та пыль настоящим золотом? Чтобы вот так — по щиколотку на земле и со скал ручьями и водопадами? Сомнительно. Если это вообще не галлюцинация, к чему я до сих пор склоняюсь, не смотря на полный карман этой пыли.

Но если это все-таки мне не привиделось, и то, что я видел, действительно золотая пыль, то тогда возникает вопрос: где я был? И что стало источником такого количества этого благородного металла?

Ответа у меня не было, но профессиональный зуд не отпускал. Черт бы побрал эти тринадцать лет, это, пусть уже и не такое слабое, но все еще детское тело. Будь я в своем прежнем облике, плюнул бы на все и пошел бы в одиночку в копи, только бы разобраться с этим, разгадать загадку.

Больше всего золотая пыль походила на отходы какого-то серьезного производства, но… Учитывая, что на дворе тысяча восемьсот девяносто девятый год, и то, что я был в старых копях, заброшенных сто лет назад, если не больше. Да, почти сто лет назад, в конце восемнадцатого — начале девятнадцатого веков, во время своеобразной «оптимизации», затеянной на кабинетских заводах и рудниках. А ведь именно эти копи соединяются с еще более старыми, происхождения и владельцев которых определить никто не может. Говорят разное — чудь белоглазая, и копи чудские.

Чудь белоглазая — это своего рода сибирская альтернатива гномам, привычным по европейской мифологии. Как чудь выглядит, кто эти люди на самом деле и люди ли они — много вопросов и ни одного конкретного ответа. В моей прошлой жизни я специально интересовался этим вопросом. Удалось выяснить, что данная народность упоминается только в старых алтайских и уральских легендах и сказках. Та же хозяйка Медной горы у Бажова написана по мотивам таких вот легенд о чуди, которая ушла под землю.

На Алтае был еще вариант легенды, на мой взгляд, очень красивый. На Алтае не часто, но иногда можно увидеть березу с черной корой. Старики говорят, раньше здесь только такая береза и была. И чудь жила рядом с черными березами. Но вдруг стали появляться березы с белыми стволами. Сначала немного, но с каждым годом их становилось все больше и больше. Скоро по всему Алтаю выросли светлые, будто прозрачные березовые леса и околки. А черной березы становилось все меньше и меньше. И тогда чудь поняла, что русские люди пришли на их землю и уже не уйдут никогда. Не стали воевать за свою землю, просто ушли. Но ушли странно. Закрылись в землянках, замуровали входы, и сгинули, будто никогда и не было этого народа. Якобы подземными ходами в новую землю перебрались… Вот только ходов тех никто не нашел, но старики — кстати, я сам это замечал много раз во время экспедиций по Алтаю — крестились и читали оберегающую молитву, стоило им увидеть березу с черной корой. Еще слышал, что будто рядом с такой березой обязательно есть проход в земли чуди…

Единственная примета народа чуди — это цвет глаз. Глаза у них светло-голубые, настолько светлые, что сливались бы с белками глаз, если бы не серый ободок по краю радужки. Такие же, как у меня сейчас…

Археологические раскопки в этом районе, насколько я помню по своей прошлой жизни, практически не велись. Были некие могильники, относящиеся к скифскому времени, но они остались не тронутыми.

Так же при Союзе была найдена крепость Курее-Таш — стены прямоугольником, высотой примерно в два метра, что перекрывают перевал, ведущий в долину Чарыша. Ее тоже не стали трогать, сказали, что это естественное образование. Мол, камни сами выложились таким образом. По местной легенде, крепость эту обновил Амурсана, последний хан Джунгарии. И служила она для того, чтобы остановить наступление китайских войск. Но расположение этих укреплений совершенно в другой стороне от направления движения китайских войск удивляло, тем более, что китайцы сюда никогда не совались, не смотря на то, что этот район был спорным в конце восемнадцатого века. Но — легенда на то и легенда, чтобы удивлять, не давая пищи уму…

Волчок, сидевший неподалеку, лениво подошел ко мне, сел рядом. Я обнял его и, незаметно для себя, задремал.

Проснулся утром от шума. Казаки переговаривались, умываясь у ручья, громко хохотали над шутками, подначивали друг друга. Потянуло дымом костров. Слышались стук топора и визжание пил. Я зевнул, сбросил одеяло на крыльцо и потянулся — до хруста в суставах. Сбегал до ручья, напился ледяной, до ломоты зубов, воды, умылся.

Когда вернулся к дому управляющего, меня там ждал Зверев. Он поднял с крыльца одеяло, сложил его.

— Ну как, удалось уснуть? — с улыбкой на лице, поинтересовался он.

— Могли бы предупредить, — проворчал я.

— Предупреждаю: не вздумай сказать Ивану Васильевичу, что он храпит так, что стены трясутся. Обидится, — Дмитрий Иванович подмигнул мне. — Буди деда и приходите завтракать. Анисим уже на стол собрал.

Он сунул мне одеяло и, прислушавшись к богатырскому храпу Рукавишникова, рассмеялся.

— Веселая у тебя была ночка, Федя. Сочувствую, — сказал он и пошел прочь, к конторскому дому.

Я вошел в избу, хлопнув дверью громче, чем следовало. Храп тут же прекратился.

Прошел в комнату, положил одеяло на лежанку печи. Дед на меня не обратил внимания, он стоял у иконы и молился, тихо шевеля губами. Иногда накладывал на себя знамение — двумя перстами, как все, кто придерживался старой веры.

— Пойдемте, молодой барин, — тихонько сказал Анисим, дергая меня за рукав. — Иван Васильевич долго молиться будет, час, а то и больше, — сообщил он.

Я вышел из избы.

— Анисим, собаку покормить бы, есть что? — спросил приказчика.

— Собака ваша уже покормилась с утра, — сообщил Анисим. — Только солнце показалось, прибежал, морда в крови, облизывается, а в шерсти перья. То ли куропатками позавтракал, то ли еще какой живностью. Так что не переживайте за своего пса, он голодным не останется и