Тимур и его отряд - Петр Алмазный Страница 47

— Понятна. Тогда приступаем.

Сахаров достал из ящика стола чистый лист бумаги, взял в руку перьевую ручку, обмакнул в чернильницу и стал заполнять бланк описи сданного клада.

Закончив с описью, он перевернул лист бумаги к нам и попросил расписаться. Мы расписались, после сего он поставил свою подпись, отложил лист в сторону, сложил драгоценности назад в коробочку и придавил ею опись.

После этого он взял в руки трубку и набрал телефонный номер. Попросил соединить с Главным управлением НКВД по Ленинграду и Ленинградской области и доложил о сданном пионерами кладе.

Внимательно выслушал инструкции, сказал, что будет исполнено, и повесил трубку.

— Ждем, — сказал он и устало откинулся на спинку стула.

Ждали молча. Сахаров работал с какими-то документами. Мы откровенно скучали.

Я пожалел, что не взял с собой какой-нибудь книги. Я разглядывал пейзаж за окном. Обычно бойкий и вертлявый Пашка притих и, кажется, задремал, привалившись головой к стенке шкафа. Слава сидел с закрытыми глазами и шевелил губами, проговаривая что-то про себя. Хорошо ему, он мысленно мог разыграть любую шахматную партию. Чем он сейчас и занимался.

— Почему сразу не рассказал мне про клад? — неожиданно заговорил со мной Сахаров.

— Потому что сначала думал, что не поверите. Какой-то платок с иероглифами, пепельница дракон. Кто в такое поверит? Потом хотели проверить хотя бы один из адресов, чтобы убедиться, что клад и правда существует, — честно признался я.

— Фотографа Проскурина знаете кто убил?

— Точно нет. Но скорее всего Бульдог. Мы обращались к Проскурину с просьбой помочь расшифровать иероглифы.

— Понятно, — больше Сахаров мне ничего не сказал.

А через полчаса в его кабинет вошел высокий мужчина средних лет в форме НКВД и представился:

— Капитан госбезопасности Максим Ефимович Портной. Насколько я понимаю, это вы нам звонили по поводу клада.

— Именно так, — подтвердил Сахаров. — Клад нам принесли эти пионеры. Вот он.

Портной посмотрел на металлический ящик на столе, потом на меня, перевел взглядом на моих товарищей. У него было суровое, закаленное в боях лицо, с резкими, словно рубленными кавалерийской шашкой чертами, большие зеленого цвета глаза и глубокий шрам на правой щеке.

— Мы можем пообщаться с ребятами так, чтобы нам никто не мешал? — спросил Портной Сахарова.

— Мой кабинет в вашем распоряжении. Здесь вам никто не помешает.

Сахаров поднялся из-за стола и вышел из кабинета.

Портной занял его место. Притянул к себе металлическую коробку и лист с описью. Ознакомился с начала с документом, потом с содержимым коробки.

— Я представляю отдел НКВД по раскрытию преступлений, совершенных представителями старых правящих классов царской России. В моем ведении также находятся вопросы кладов царских времен. Убегая из нашей страны, дворяне, промышленники и прочие деловые люди часто не могли взять с собой все нажитое имущество и прятали его в своих домах или в любых доступных им местах. К тому же они надеялись, что молодая советская республика долго не просуществует и прежний государственный строй будет восстановлен. Соответственно они смогут вернуться и вновь владеть своими сокровищами. Совместно с сотрудниками музеев мы проводим рейды по старым дворянским усадьбами и дворцам и буквально сантиметр за сантиметром изучаем строения на предмет скрытых кладов. Но наших сил часто не хватает на все. Да и клады буржуи прятали так надежно, чтобы их нельзя было найти случайному человеку. Поэтому то, что вы нашли клад, говорит о ваших розыскных талантах. И это весьма интересно. Теперь рассказывайте все подробно. Ничего не упускайте из виду. Важная каждая деталь.

Портной умолк. Мы с ребятами переглянулись, и я приступил к рассказу.

Мне пришлось повторить все, что я рассказывал до этого Сахарову. На этот раз я старался припомнить все подробности нашего дела, ничего не упустить из виду.

Портной слушал внимательно, не перебивал. Только в конце спросил:

— Кто помог вам расшифровать иероглифы на платке?

— Профессор Долматовский, друг отца Славы.

— И я так понимаю, он вам помог идентифицировать личность бывшего хозяина платка и пепельницы?

— Именно так, — подтвердил я.

— А где платок? И эта пепельница? — спросил Портной.

— Платок у нас в тайнике. Пепельницу пришлось отдать Бульдогу, — только тут я понял, что забыл рассказать про дракона.

— Зачем собаке пепельница? — удивился Портной.

Я объяснил, что Бульдог это прозвище преступника, который напал на предположительно сына князя Корягина. Вернулся еще раз к этому нападению и нашим встречам с Бульдогом. Также рассказал про банду беспризорников Чеснока и парня по прозвищу Воробей. О том, что мы уже заручились поддержкой комсомола для помощи этому Воробью.

— Это все? — устало уточнил Портной.

— Все, — сказал я.

— Захватывающая у вас история получилась. Прямо детективная. Где остальные адреса?

Я выложил на стол листочки с адресами из брюха дракона.

Портной взял их и несколько минут внимательно изучал.

Я расстался с этими адресами без сожаления, хотя бы потому что я уже знал их наизусть, да к тому же вчера вечером я скопировал их в блокнот, который использовал для рабочих записей.

— Итак, как я понимаю помимо вас за кладом князя Корягина охотится преступник по прозвищу Бульдог, личность не установлена, и сын князя. Вам удалось найти один клад из пяти возможных кладов тайного, как я понимаю, политического общества «Союза Русского Ренессанса». Про это общество я раньше никогда не слышал. Но до Революции политических кружков, обществ и партий было великое множество. Я сейчас пытаюсь решить, что мне с вами дальше делать. То, что вы нашли клад и сдали, это хорошо. Но то, что не поставили своевременно в известность милицию о возможности существования этого клада, плохо. Но не смертельно. А вполне объяснимо. Я вижу, что вы настоящие пионеры и верные ленинцы, поэтому стремитесь помочь нашей стране в меру своих сил. И это похвально. Но тут у нас с вами вырисовывается большая проблема. Даже две. Первая мы не знаем, где сейчас Бульдог и князь. Они в любом случае придут к вам. Если же увидят представителей органов, то залягут на дно, и мы их не отыщем. Второе, я могу вам запретить дальше искать клад, но проконтролировать выполнение запрета будет затруднительно. Для этого мне нужно посадить вас за решетку и держать там, пока все не закончится. Я не могу так поступить. Вы, конечно, еще дети, но надо помнить,