Тимур и его отряд - Петр Алмазный Страница 46

В прежней жизни мне приходилось по работе сталкиваться ювелирами и брильянтами, так что немного я разбирался в этой теме. И сразу увидел, что один из камней был очень крупным. Может быть до самого большого брильянта в мире «Золотого юбилея» он и не дотягивал, но очень старался.

Я вернул драгоценности в мешочек, закрыл металлическую коробку и засунул ее в свой портфель. После чего вернул батарею в исходной положение.

Мы уходили из дома довольные.

Тайна Филина была разгадана. Теперь нам оставалось еще четыре клада. Но нужно было решать, что нам делать с найденными сокровищами.

Теперь, когда они у нас в руках, скрывать их от советской власти нельзя. Нужно было идти к товарищу Сахарову и обо всем рассказывать ему.

В тот момент я и не знал, что мы Филин самая простая птица из нашего набора.

Глава 19

Трижды три восемь

Первым делом надо было разобраться с кладом ювелира Филинова, а именно сдать его советской власти.

Металлическая коробочка с брильянтами буквально прожигала дыру в моем портфеле. Если сейчас нас остановит милиционер по любой причине и попросит предъявит содержимое портфеля, мы разом угодим в неприятность, из которой будет очень трудно выбраться.

Получается больше скрывать историю с платком и драконом мы не можем. Придется обо всем рассказать, и нас тут же отстранят от дальнейших поисков. Мне эта перспектива очень не нравилась, и я пока не знал, что с этим делать.

— Интересно, сколько стоят эти каменюки? Нам полагается двадцать пять процентов от стоимости. Это даже если на четверых, Катю мы тоже считаем, большие деньжищи, — размечтался Пашка.

Всю обратную дорогу до дома он рассуждал на что потратит свою долю вознаграждения. То он хотел купить беговые лыжи и заняться профессионально лыжным спортом. То мечтал о коньках марки «Нурмис». То хотел приобрести автомобиль для папы, чтобы они могли ездить в выходные дни за город на отдых. То мечтал отправиться к морю, обязательно в Крым, там тепло и яблоки вкусные круглый год.

Я почти его не слушал, размышляя о том, как построить встречу с Сахаровым.

Я видел только один путь развития событий. Честно во всем признаться и дальше пытаться договориться о нашем дальнейшем участии в поиске остальных частей клада.

Если нас как добровольных помощников милиции подключат к поискам, то Пашка может не мечтать о двадцати пяти процентах. Тогда нам никакого вознаграждение не полагается, потому что мы будем искать клады по поручению органов власти.

Был у меня один железный аргумент, который, возможно, убедит товарища Сахарова.

— Если милиция сама будет искать клад, то тогда Бульдог и Виктор Стуков исчезнут. Вы не сможете их поймать. Если же клад будут искать пионеры, то Стуков и Бульдог сами к нам придут. Тут вы их и изловите. Можно сказать на живца, — вот какой у меня был железный аргумент.

Я поделился своими соображениями с ребятами.

Пашка тут же расстроился. Перспектива потерять двадцать пять процентов его сильно огорчила. Но потом он рассудил, что лучше мы и дальше продолжим искать сокровища, чем останемся на обочине следствия, но с деньгами в кармане.

— В конце концов, о нас может в газетах напечатают. А что было бы здорово. Пионерское звено Тимура Ермакова нашло старый буржуинский клад. Быть может, это поможет нам попасть в комсомол, — все-таки Пашка был весьма честолюбивым товарищем.

Я в этом ничего плохого не видел. Пионер должен не только думать о других и стремиться всем прийти на помощь, но он доложен стремиться достигнуть и личных профессиональных высот. Это послужит на благо всему социалистическому обществу.

Товарища милиционера Сахарова в отделе не было. Он куда-то уехал, но пообещал вернуться к трем дня. Так нам сказал дежурный милиционер.

Я спросил можно ли нам его подождать внутри.

Дежурный разрешил и показал на стулья для посетителей.

Ждать было скучно и тяжело. Столько сил и эмоций мы потратили на поиски клада, и вот сейчас, когда клад был у нас, нам нужно было ждать должностное лицо, чтобы его сдать. Хотя душой мы рвались немедленно на новый адрес, чтобы закрепить успех с Лебедем или Коршуном.

Наконец приехал товарищ Сахаров. Он решительно вошел в отдел, увидел нас и строго спросил:

— Вот так камбэк. Что у нас опять случилось?

— У нас к вам дело, — серьезно ответил я.

— Тогда пойдемте ко мне, — предложил он.

Мы поднялись на второй этаж.

Сахаров отпер кабинет и впустил нас внутрь. Снял фуражку, положил ее на шкаф с бумагами и указал нам на стулья.

— Садитесь. Рассказывайте с чем пришли.

Я снял портфель с плеча, сел на стул и поставил его себе на колени.

Я приступил к рассказу, начав с просьбы раненного Виктора Стукова спрятать старинный платок с иероглифами.

Я не сильно углублялся в подробности, но основные моменты нашего расследования осветил: расшифровку платка, находку бронзового дракона, встречу с Бульдогом, как я пустил Бульдога по ложному следу.

В самом конце, я расстегнул портфель, вытащил металлическую коробку с драгоценностями и поставил ее на стол следователя.

Я поведал, как мы нашли при помощи подсказки эту коробку на адресе, найденном в брюхе дракона.

Сахаров придвинул коробку к себе, открыл ее и сначала достал ценные бумаги. Он внимательно из изучил и отложил в сторону, затем достал шелковый черный мешочек, развязал тесемки и вытряхнул на стол драгоценные камни.

Сахаров присвистнул от удивления, увидев эти сокровища.

В это время я рассказывал о тайном обществе «Союзе Русского Ренессанса», которое возглавлял хозяин платка и дракона князь Александр Корягин.

Я рассказал, что знал о целях этого обществам и высказал предположение, что князь был не только главой организации, но и ее казначеем, поэтому и хранил секрет пяти кладов, самых богатых представителей своей организации.

— Я, конечно, догадывался, что вы что-то скрываете от меня. Темните, так сказать, но вот представить весь масштаб вашего секрета, я и представить не мог. Да, удивили вы меня, товарищи пионеры. Что с этим делать? Пока не понимаю. Акции эти ныне не представляют никакой ценности. Путиловский, Брянцевский, Коломенский заводы, товарищество «Братья Нобель», насколько я помню, нефтяное предприятие национализировано еще в восемнадцатом году. Так что эти бумажки разве что в печку на растопку годятся. Хотя во времена царской России эти акции стоили целое состояние. Другое дело драгоценности. Я не специалист. Но на первый взгляд на большую сумму денег они тянут. Сейчас я сделаю опись этого