Диктатор: спасти Союз - Руслан Ряфатевич Агишев Страница 4

Продолжая говорить и показывать свою беспомощность, недоумение и страх, Одинцов быстро оглядывался по сторонам. Прежде чем что-то предпринять, нужно было срочно оценить обстановку.

— Вы пришли по поводу лекарств? А почему я не в своей квартире? У меня снова был приступ, и вы меня привезли в пансионат?

Поднялся с дивана и медленно прошел до стены. Со стороны складывалось полной впечатление, что у него полный упадок сил и он того и гляди грохнется в обморок. Отличная легенда, чтобы выиграть время или ввести противника в заблуждение.

Дверь в другую комнату была приоткрыта. Одинцов заглянул туда, но никого не увидел. Значит, осталось проверить кухню и прихожую. Если кто-то и есть еще в квартире, то скорее всего находится именно там.

— И здесь никого… Пустая квартира… Не моя квартира, — бормотал старик, проходя в прихожую. Машинально щелкнул выключателем на стене, зажигая свет. Сразу же взглядом наткнулся на большое зеркало, висевшее возле вешалки, и вместо своего отражения увидел совершенно незнакомого человека.

В бойцы специальных подразделений, а в диверсанты тем более, берут людей с исключительной выдержкой и невероятно устойчивой психикой. Но даже этих качеств иногда не хватает, и человек теряет самообладание.

— Ни х… себе, девки пляшут, если снизу посмотреть! — с чувством выдал он, не сводя ошарашенного взгляда с зеркала. — Это что, б…ь, такое?

Он не находил ни единой знакомой черты. Мужчина в отражении был среднего роста, не смотря на солидный возраст, выглядел подтянутым, крепким, и определенно мог за себя постоять. Безупречная выправка, властное выражение лица и характерный прищур глаз выдавали в нем военного, причем в немалом звании. И, главное, у этого незнакомца не было ни единого признака страшной болезни. Человек, явно, был здоров.

— Это я? — Одинцов поднял руку, и человек в зеркале сделал тоже самое. Сомнений больше не было — в зеркале было именно его отражение. — А где болезнь? Где этот чертов рак? — человек в зеркале выглядел немного усталым и раздраженным, но никак не умирающим от онкологии. И эта мысль настолько поразила его, что он едва не заорал. — Господи, я же здоров! Я здоров!

Но психический «маятник качнулся назад», и Одинцов быстро пришел в себя. Он прошел в уже знакомую комнату, и сел так, чтобы видеть выход. Ему нужно было некоторое время, чтобы спокойно во всем разобраться.

Мужчина сел на диван, начал ритмично дышать, мысленно ведя счет. Вдохнул на 4 счета, задержал дыхание на 7, выдохнул на 8. Ничего не обычного, простейшее упражнение, которое эффективно борется со стрессом, быстро снижает уровень адреналина и приводит в порядок.

— … Чужое место, чужое тело… Мать твою!

На одной из полок мебельной стенки лежал совершенно обычный перекидной календарь, из тех, где на каждой странице печатают историю праздников или рецепт очередного кухонного блюда для хозяйки. И сейчас он был открыт на странице, где над рецептом осетинского пирога с сыром красовалась просто невероятная дата — 17 августа 1991 года.

Одинцов зажмурился. Через мгновение открыл глаза, смутно надеясь, что все это ему привиделось. Однако ничего не изменилось, на календаре, по-прежнему, было 17 августа 1991 года.

— … Чужое место, чужое тело… и вдобавок, еще чужое время.

В грудине неприятно закололо, зашумело в висках. Организм не на шутку разбушевался. К таким испытаниям в ГРУ его явно не готовили. С ним случилось что-то совершенно неординарное, из ряда вон выходящее, чего просто невозможно было оценить с рациональной точки зрения.

— Спокойно, Серега, спокойно, братишка, — он твердо посмотрел на свое отражение, словно пытался найти с ним общий язык. — Ты и не в таких передрягах бывал, и всегда выбирался. Выберешься и сейчас. Главное, не паниковать. Сейчас во всем разберемся.

Он всегда придерживался правила «не паниковать, а действовать». Вот и сейчас, начал методично осматривать квартиру, в которой оказался. Словно следователь, медленно обходил комнату за комнатой, проверял ящики тумбочек, папки с бумагами. Внимательно всматривался в фотографии, запоминая тех, кто там сфотографирован. И постепенно многие вопросы, которые себе задавал, начинали обретать свои ответы.

— … Значит, я женат, — на безымянном пальце правой руки было кольцо. В спальне на прикроватной тумбе стояли две фотографии — одна явно свадебная, вторая с изображением миловидной зрелой дамы, немного грустно смотревшей с фотографии. При виде последней внутри него шевельнулось что-то теплое и губы сами собой расплылись в доброй улыбке. Так можно реагировать только очень близкого человека. — И, похоже, на службе.

В платяном шкафу, который начал осматривать в последнюю очередь, обнаружил тщательно отглаженную военную форму с генеральскими погонами. В одном из карманов нашлось и удостоверение, выданное на имя Варенникова Валентина Ивановича, Главнокомандующего Сухопутными войсками — заместителя Министра обороны СССР.

— Ни х…я себе! — тут он снова не сдержался, громко и с чувством выругался. Его знаменитая армейская выдержка на такое просто не была рассчитана. — Я — генерал Варенников⁈

Его качнуло, ноги подкосились, и он едва не свалился на потрепанный линолеум. В последний момент вцепился в ручку шкафа, что и уберегло его от падения.

— В-а-р-ен-н-и-к-о-в, — еще раз, но уже по слогам, повторил Одинцов свою новую фамилию.

Раскрытое удостоверение продолжал держать перед глазами, словно надеялся найти признаки подделки и оправдать все происходящее с ним какой-то невероятной мистификацией. Бесполезно. Как он ни старался, но следов фальшивки Одинцов в документе так и не нашел. Печать четкая располагалась именно там, где и должна быть. Все специальные знаки были на месте и хорошо ощущались подушечкой большого пальца. Сомнений больше не было — документ подлинный, и, значит, он точно генерал Варенников!

— Я тот самый генерал…

Одинцов растерянно покачал головой, вспоминая события, в его времени давно уже ставший историей в учебниках. Генерал Варенников, сейчас малоизвестный широкой публике, среди военных конца 80-х — начала 90-х гг. был особой фигурой, занимавшей место где-то посредине между знаменитым советским диверсантом Павлом Судоплатовым и маршалом Победы Георгием Жуковым. Участник Великой Отечественной войны с 1942 года. Прошел через горнило Сталинграда в должности командира минометного взвода. Целых 79 дней он воевал там, где жизнь бойцов и рядовых командиров исчислялась лишь 3-я сутками. За время службы честно прошел все ее ступени,