Закон Океанов - Ракшас Страница 4

Оба замолчали. Даже Корат, до того неподвижная, повернула голову.

Рахар смотрел на корабли — теперь уже видимые невооружённым глазом. Три силуэта на синей воде, неуклюже ползущие на восток.

— Ладно, — сказал он. — Вот что мы сделаем. Подойдём ближе. Но не вплотную. Посмотрим. Послушаем. Если они попытаются атаковать — уходим. Если попытаются говорить... — он посмотрел на Сайру, — ...тогда попробуешь свою латынь.

Сайра просияла.

— Правда?!

— При одном условии.

— Любом!

— Ты делаешь только то, что я скажу. Никакой самодеятельности. Никаких прыжков с катапульты на их палубу. Никаких... — он помедлил, — ...пожаров.

— Эй! Я бы не... — Сайра осеклась под его взглядом. — Ладно, один раз была лаборатория...

— И музейный архив.

— Технически, это было задымление...

— И лодка дяди Креша.

— Лодка сама загорелась!

— От твоей «осторожной» попытки приготовить ужин.

— Кто ж знал, что масло так горит?!

Корат фыркнула. Для неё это было практически хохотом.

Сайра скрестила лапы на груди.

— Ладно. Ладно! Никаких пожаров, никаких прыжков, только то, что ты скажешь. — Её уши опустились. — Esh. Обещаю.

Рахар кивнул. Повернулся к Тореку.

— Запиши всё. Каждую деталь. Время, расстояние, их действия. Если нас потом будут судить, я хочу, чтобы хотя было за что.

Торек моргнул. Потом — медленно — его хвост приподнялся.

— Это... разумно, — признал он. — Юридически обоснованно.

— Рад, что одобряешь.

— Я не одобряю. Но если уж мы делаем безумие — пусть хотя бы будет задокументированное безумие.

Корат молча направилась к рулю.

— Курс? — спросила она через плечо.

Рахар посмотрел на запад. На белые пятна парусов. На неизвестность.

— Прямо на них. Но медленно. Очень медленно.

«Stong-telsh» вздрогнула, когда паруса поймали ветер. Катамаран развернулся, набирая скорость, и устремился навстречу истории.

Сайра стояла на носу, вцепившись в поручень, и её глаза горели.

Khono, думала она. Настоящие khono. Живые.

Где-то в глубине памяти всплывали страницы старого учебника, пыльного и забытого. Страницы, которые она читала в тёмном шкафу, запертая там за разбитую банку мятного экстракта. Страницы на языке, который никто больше не учил.

«Salve», вспомнила она. Привет.

«Pax». Мир.

«Amicus». Друг.

Интересно, подумала она, как это будет звучать без букв, которые она не может произнести?

Корабли медленно росли на горизонте.

Глава 3: Salve

Чем ближе они подходили, тем страннее выглядели корабли.

Рахар стоял на носу, сжимая поручень, и не мог оторвать взгляд. Деревянные борта — потемневшие, покрытые чем-то вроде смолы. Верёвки — настоящие верёвки, не синтетические тросы, а плетёные из какого-то волокна. Паруса из грубой ткани, залатанной в нескольких местах, с нарисованными красными крестами.

И существа на палубе.

Khono.

Он видел изображения в учебниках. Рисунки, гравюры, несколько сохранившихся скульптур из Иберийской экспедиции. Но одно дело — картинка, и совсем другое — живые, движущиеся, кричащие что-то друг другу существа.

Маленькие. Даже Сайра была бы выше некоторых из них. Прямоходящие, на двух ногах, с длинными передними конечностями — руками? — которыми они размахивали, указывая на яхту. Лица плоские, почти без выступающих челюстей. Шерсти нет — только на головах, и то странная, длинная, свисающая или собранная в пучки.

И одежда. Много одежды. Ткань, кожа, металл — они были закутаны с ног до головы, несмотря на тёплый день.

— Они нас боятся, — сказала Корат.

Рахар посмотрел на неё. Тигриса стояла рядом, её золотые глаза сужены.

— Откуда ты знаешь?

— Вижу. Сбиваются в группы. Хватаются за... — она прищурилась, — strang-tsleng? Выглядит как очень старые ружья. И еще острые палки на длинных ручках. Оружие.

— Копья, — подсказала Сайра откуда-то сзади. Её голос дрожал — от страха или возбуждения, не понять. — В книгах были копья. И мечи. Острые железные полосы.

— Железные?

— Ну... наверное. Или бронзовые? Я не помню точно.

Торек, державшийся позади всех, издал нервный смешок.

— Прекрасно. Ружья, копья и мечи. А у нас что?

— Ракетница, — сказала Корат. — Аварийная. Одна. И мы сами.

— Мы не будем стрелять, и уж тем более охотится — Рахар покачал головой. — Ne-kesh. Это контакт, не война.

— Скажи это им.

На самом большом корабле — трёхмачтовом, с высокой надстройкой на корме — существа суетились, как потревоженные муравьи. Рахар видел, как несколько из них тащат что-то длинное и металлическое, устанавливают на борту...

— Это пушка? — спросил Торек, и в его голосе была почти истерика.

— Слишком маленькая, — ответила Корат. — И слишком медленно заряжают. Если что — уйдём раньше, чем прицелятся.

— «Если что». Отличный план.

Рахар поднял руку — жест молчания. Все замолчали.

Корабли были теперь в трёхстах хвостах. Достаточно близко, чтобы видеть отдельные фигуры на палубе. Достаточно далеко, чтобы успеть уйти.

— Сайра, — сказал он, не оборачиваясь. — Твой выход.

Сайра вышла на нос яхты и почувствовала, как сердце колотится где-то в горле.

Khono. Настоящие, живые khono. Смотрят на неё. На НЕЁ.

Она глубоко вдохнула. Вспомнила пыльные страницы в полутьме шкафа. Буквы, складывающиеся в слова. Слова, складывающиеся во фразы. Язык, который никто не слышал две тысячи лет.

Ну, подумала она, почти никто.

— SALVE! — крикнула она, и её голос разнёсся над водой.

На кораблях замерли. Движение, суета — всё прекратилось. Десятки маленьких лиц повернулись к ней.

Сайра сглотнула. Её уши непроизвольно дёрнулись вперёд — жест внимания, дружелюбия. Хвост выписывал нервные восьмёрки.

— SALVE! — повторила она. — NOS... NOS ANIKII SUNUSS!

Мы друзья. Или что-то вроде. «Amici» превратилось в «ANIKII» — без «М». «Sumus» стало «SUNUSS».

На большом корабле кто-то закричал. Голос высокий, резкий — совсем не похожий на рычание или мурлыканье. Слова сливались в непонятный поток, но Сайра уловила что-то знакомое.