Леонид. Время решений - Виктор Коллингвуд Страница 34

— А людэй? — прищурился Вождь.

— Конструкторов и технический персонал — в эшелоны и в Пермь. К Швецову. Усилить его КБ. Аркадий Дмитриевич — талантливый конструктор, но у него не хватает кадров, чтобы одновременно вести серию М-25 и разрабатывать «двойную звезду». А она нам нужна как воздух. Затем вернем конструкторов обратно в Запорожье, налаживать там производство М-25. Производственные модности на «Райты» сразу удвоятся. Хватит и на ТС-22, и на И-15, и на штурмовики, и, если мне не удастся вас переубедить — и на И-16.

Сталин медленно кивнул. Логика концентрации сил ему была близка и понятна.

— И второе, — я перешел к самому опасному пункту. — Нам нужно пересмотреть роль мотора М-34.

Брови Сталина поползли вверх.

— Вы замахиваетесь на моторы Микулина? Это прэкрасные двигатели. Они стоят на ТБ-3 и Р-5!

— И ТБ-3, и Р-5 — устарели. Да, соглашусь, М-34 — прекрасный мотор, мощный. Но он тяжелый. Ставить его на массовый истребитель или штурмовик — это ошибка. Никто из конструкторов сейчас не планирует ставить М-34 на перспективные самолеты…

— Туполев планируэт ставить их на ТБ-7 — возразил Сталин.

— Туполеву, к тому времени, как он разродится с ТБ-7, дадим двойную звезду — мощнее и надежнее чем М-34. Кроме того, я не предлагаю совсем остановить выпуск М-34. Надо оставить производство для существующих бомбардировщикам ТБ-3 и Р-5, чтобы было чем восполнять моторы, вышедшие по износу. Но вот развивать эту линейку не стоит. «Двойная звезда» и М-100 вполне их заменят.

Переведя дыхание, я продолжил.

— Товарищ Сталин, у нас не так много конструкторских кадров, чтобы разбрасываться сразу на несколько направлений. Все ресурсы надо бросить на доводку самых перспективных двигателей. Запорожцев — к Швецову. Людей Микулина, — к Климову в Рыбинск. Только так мы сможем быстро ввести новые, перспективные моторы в серию.

Сталин молчал долго. Он смотрел на дым, поднимающийся к потолку, взвешивая каждое слово.

— Вы предлагаете задвинуть нашего лучшего конструктора, Александра Александровича, ради освоений французской лицензии? — наконец, с сомнением произнес он. — Микулин этого не поймет. Он человек амбициозный, горячий. И я пока не уверэн, что вы правы.

Подойдя к столу, он решительно взял трубку внутреннего телефона.

— Товарищ Поскребышев. Найдите констурктора Микулина. Срочно. Пусть бросает все дела и едет в Кремль. Пошлите за ним машину.

Опустив трубку, Сталин повернулся ко мне. В его глазах плясали желтые искорки.

— Вот ему в глаза и скажете, что его мотор устарел. А я послушаю. И погляжу, чьи аргументы весомее.

Ждать пришлось недолго. Вскоре Поскребышев распахнул дверь, пропуская Микулина.

Александр Александрович вошел стремительно, неся себя с тем особым достоинством, присущим людям, знающим себе цену. Любимец вождя, «король моторов» — он был высок, статен, одет в безупречный костюм. Однако в его взгляде читалась настороженность: срочный вызов в Кремль, да еще и в разгар рабочего дня, редко сулил пряники.

— Здравствуйте, товарищ Сталин. Вызывали?

— Вызывал, Александр Александрович. Присаживайтесь.

Сталин не торопился. Он выбил трубку о край пепельницы, помолчал, разглядывая конструктора.

— Тут вот товарищ Брежнев утверждает, что ваш мотор, наш знаменитый М-34… как бы это помягче… гиря на ногах советской авиации. Что он годится только для барж и тихоходных гигантов, а истребители он тянет к земле. Что скажете?

Микулин резко повернулся ко мне. В его глазах вспыхнул злой огонь.

— Это чудовищная неправда, — отрезал он. — М-34 — самый мощный мотор в стране. Мы форсируем его до тысячи сил. У него замечательные резервы модернизации! Мы форсируем его, поднимаем высотность. Это сердце нашей авиации!

— Это тяжелое сердце, Александр Александрович, — спокойно парировал я. — Для гигантов вроде ТБ-3 или рекордных машин Туполева, где размах крыла с полкилометра, вес мотора не так критичен. Там он на своем месте. Но мы говорим о войне. О массовом истребителе и штурмовике.

Я положил на стол перед ним сравнительную таблицу.

— Посмотрите правде в глаза. У нас есть лицензионный «Райт» — воздушник, живучий, неприхотливый. У нас появляется «Испано» Климова — легкий, компактный, с малым «лбом», идеальный для скоростных машин. И есть ваш М-34. Он весит под тонну. С радиаторами, водой и обвязкой — полторы. Пытаться впихнуть эту махину в истребитель — значит заведомо проиграть в маневре. Зачем нам распылять силы на третий тип мотора для фронтовой авиации? Это глупо. Это расточительство.

— Но «Райт» слабее! — возразил Микулин, хотя в его голосе уже прозвучала неуверенность.

— Один — да. А два?

Покопавшись в папке, я выложил второй лист — эскиз, который мы набрасывали с Яковлевым в каюте теплохода «Европа».

— Вот концепция. Двухмоторный штурмовик. Вместо одного вашего тяжелого М-34 мы ставим два легких М-25.

Микулин склонился над рисунком, профессионально оценивая компоновку.

— Что мы выигрываем? — продолжал я, загибая пальцы. — Живучесть: если выбьют один мотор, машина дотянет на втором. А ваш, с пробитым радиатором, закипит через пять минут. Обзор: нос свободен, летчик видит цель, а не капот мотора. Вооружение: батарея пушек прямо по курсу.

— Красиво на бумаге, — буркнул конструктор. — Но где вы возьмете столько «Райтов»? Пермь их по чайной ложке выдает.

— Вот поэтому нам и нужна концентрация ресурсов. М-34 остается тяжелым бомбардировщикам и флоту. Там он незаменим. Но эту линейку надо завершать. А все силы конструкторов-моторостроителей мы бросаем на «звезды» Швецова и «климовские» моторы. Хватит пытаться усидеть на четырех стульях.

Микулин молчал, теребя лацкан пиджака. Крыть было нечем — с точки зрения государственной логики я был прав.

— К тому же, Александр Александрович, — я сменил тон на более мягкий, но настойчивый. — Мы ведь с вами этот разговор уже вели. Год назад. Помните? Я еще тогда говорил: мотор перетяжелен. Надо резать вес, менять сплавы, убирать лишнее «мясо».

Микулин вскинул голову. Лицо его пошло красными пятнами.

— Помню я! — вырвалось у него с горечью. — Думаете, я не понимаю? Мы работаем! Версия ФРН будет легче, мы снимем сто килограмм…

— Когда? — жестко спросил Сталин, до этого молча слушавший перепалку. — Вы обещали это давно.

Микулин вскинул голову. Лицо его пошло красными пятнами.

— Когда директор Жезлов даст