Адъютант Кутузова. Том 1 - Анджей Б. Страница 33

подумал. Что я знаю о Дубинине? Попадался пару раз на глаза. Молод. Горяч. Льстивый прихлебатель при свите Потемкина. Еще там, у стен Очакова, за ним вился недобрый шлейф такого же доносчика. Уж не перегнули мы с Иваном Ильичем палку, обвинив Говорухина в сношениях с турками? Может, не майор, а этот Дубинин переслал лазутчикам крепости план атаки? Обладая такой нелицеприятной репутацией, Дубинин был способен на предательство.

А что? — спросил я сам себя. — Вполне возможно. Тогда все становится на свои места. Тогда очевидны оправдания майора, что он не причастен к серасирцам.

Дубинин, Дубинин, Дубинин…

Нужно непременно держать его в поле зрения. Как освободится Иван Ильич, сразу поспешу к нему. Обсудим. Обмозгуем. Примем меры. Кутузову докладывать пока ничего не буду — у него забот и без меня хватает.

Размышления прервал недовольный голос Прохора. Из прихожей донеслось бурчание:

— Его превосходительство господин Платов просят принять.

Загасив свечу и уложив блокнот под подушку, я поспешил навстречу гостю.

— Здорова, Григорий! — густым басом приветствовал атаман кавалерии. — Смотрю, ленточка блестит в сумраке — а это ты! — бросив взгляд на «солдатского Георгия», сгреб меня в охапку. С его приходом сразу посветлело на душе.

— Чайком угостишь? А то я только из лагеря. Отправлял караван пленных в столицу. Грузились на канонерки. Тыщи две отправил, не меньше. Императрице-матушке будет приятно видеть плененного врага.

Еще раз глянул на ленточку «солдатского Георгия». Потрепал по плечу:

— Как там наш Михайло Ларионыч?

— Удручен. Сидит над бумагами. Обложился документами. Печален.

— А вот мы его сейчас и развеем. Доложи, что я прибыл.

Усадив в кухне будущего легендарного генерала, я постучался в кабинет хозяина.

— Не тревожить! — раздался из-за двери уставший голос.

— Михайло Ларионыч, к вам Платов прибыл.

— Матвей Иванович? — повеселел сразу голос. — Проводи ко мне, Гриша. Я заканчиваю.

Когда Платов вошел в кабинет, в глаза бросился полный беспорядок, чего раньше с Кутузовым не было. Он всегда любил педантичность. Походный стол во время боевых действий ежедневно содержался в полном порядке. Сейчас же на нем царил настоящий хаос. Свитки, схемы, планы крепости свалены кучей вперемежку с другими документами. Два сломанных пера валялись на полу. Опустевшая чернильница лежала опрокинутой. Обложенный бумагами с ног до головы, Кутузов виновато пожал руку гостю:

— Видишь, Матвей Иванович, чем приходится теперь заниматься?

Голос был жалобным. Великий полководец явно чувствовал себя не в своей тарелке.

— Эх, судьбинушка! Помилуй бог, променял шпагу на перо с чернилами.

Мы с Платовым невольно рассмеялись. Жалобный тон и испачканная чернилами щека привела кавалериста в веселье.

— Вам бы атакой сейчас командовать, Михайло Ларионыч!

— А я об чем, милый мой Матвей Иванович! — оживился Кутузов. — Ну, какой из меня чиновник? Какой комендант? Мне бы бригадой командовать, или ротой на худой конец. А тут реестры, подписи, бумаги, картотеки… — безнадежно махнул он рукой. — Представляете, друзья? Мне приходится еще о женских гаремах думать — куда их расположить. Не все невольницы по домам отправились. И это я — командир славных егерей!

Удрученно опустившись на стул, он безвольно свесил руки. Единственный зрячий глаз выказывал уныние.

— А я вот как раз и решил вас немного развеять, ваше превосходительство, — подмигнув мне, заявил Платов, не скрывая улыбки.

— Снова баня? Так мы были давеча. А чем еще можно развеять себя в этих турецких стенах?

— Учения, Михаил Лариныч. Учения! Отбывший в столицу Александр Васильевич не позволял солдатам киснуть без дела.

— Так ведь и я не позволяю, голубчик! Правда, вот немного запутался во всех этих чертовых бумагах…

— Вот и кликнем командиров! — махнул рукой Платов. — Пусть играют сбор. Войска под стенами Измаила заскучали, предаваясь праздности. Как бы разложения не было в частях.

— А вот это дело, милейший голубчик! — еще больше оживился Кутузов. Смахнул со стола кипу бумаг. — Степан! Прохор! Кликните сюда двух писарей. Да им помогите. Пусть разберут всю эту чертову макулатуру. Смотреть тошно.

Повернулся ко мне, радостный, весь цветущий.

— Гриша, клич командиров. Пусть играют сбор батальонам. Решено! Завтра объявляю учения. А вам, Матвей Иванович, построить все полки кавалерии.

— Есть, ваше высокопревосходительство! — азартно озарился улыбкой будущий генерал. — Есть, построить кавалерию!

В доме засуетились. Хозяин вызвал второго адъютанта:

— Мы с Довлатовым отбываем в лагерь. Учения, братец мой. А ты, голубчик, уж не посрами мою честь комендантскую. Возлагаю на плечи твои всю техническую сторону вопроса. Теперь ты за старшего. Перебери документы. Разошли вестовых, куда надо. Прими прошения и послов. Отряди рабочие команды на разборы завалов. Контролируй все строительные работы — тебе и карты теперь в руки. Помощниками у тебя остаются Степан с Прохором. Еще привлеки ординарцев, посыльных — в общем, справишься?

— Так точно! — вытянулся в струну второй адъютант. — Не первый раз, Михайло Ларионыч. Не извольте беспокоиться — все будет в порядке. Кого надо, привлечем. Куда надо, пошлем. Где надо, начнем строить.

— Вот и отлично, голубчик. Аж камень с плеч. Ты не представляешь, от скольких хлопот вы меня избавляете!

Повеселев впервые за последние дни, Кутузов с радостью в голосе распорядился седлать коней. Прохор недовольно стал прибирать разбросанные бумаги. Второй адъютант тотчас стал давать указания. В прихожей выросли два ординарца, писари, вестовые. Дом огласился шумами голосов. Закипела работа. Кутузов, влезая в седло, оценил зрячим глазом рабочую суету:

— Надо же! Как быстро все завертелось. А я тут корпел над бумагами три ночи подряд…

Во все концы города помчались посыльные. Груня, домохозяйка, расчистила прихожую от хлама, ожидая посетителей. Многие занимали очередь с различными прошениями на имя коменданта, и теперь им представилась возможность. Второй адъютант резво взялся за свое дело. Писарь Степан стал вызывать по спискам прихожан. В доме настал рабочий день. Мы втроем, усевшись в седла, с лихим задором стегая коней, помчались к лагерю.

— Виват, виктория! — счастливым голосом кричал Кутузов, сбросив с себя волокитную бумажную работу.

Спеша за ним, подстегивая коней, мы с Платовым перемигивались озорными взглядами. Наш бравый полководец снова обрел тот вид, что ему полагался. Чиновник из него был никакой, а вот командиром он слыл легендарным.

— Виват Кутузову! — встретили его войска.

— Да здравствует Россия!

— Заждались вас, вашбродие!

— Кашу с мясом надоело хлебать!

Кутузов сиял от счастья.

— Все наверстаем, братцы