Выход из тени - Денис Старый Страница 31

class="p1">— А второе, — то, что должно отвлечь внимание врага и прикрыть отряд сотника Лихуна, — продолжил я. — Мы подведём наши две пушки на Первую линию обороны, а также выведем три камнемёта и установим их так далеко, чтобы можно было добросить камни и огонь до тех монголов, которые стоят в лесу. Пушки ударят дробом, камнеметы сожгут врагов знатно — так, чтобы потом быстро отойти за стены крепости, не дав им опомниться.

— Одна твоя мысль опаснее другой, — усмехнулся Евпатий Коловрат, потирая подбородок. — Но мне по нраву такое. Как ты говорил, воевода? Удивим противника своего, сделаем то, чего от нас не ждут, — и только так добудем победу и славу себе!

Князь Владимир Юрьевич задумчиво посмотрел на меня, словно бы сканировал рентгеном — оценивал, взвешивал, прикидывал шансы. В его взгляде читалась не только поддержка, но и тревога за исход дела. Он знал, что ставка слишком высока.

— Обсудим, как такое сделать, — сказал я твёрдо. — Разберём каждый шаг. Пусть каждый сотник знает, где стоять, когда стрелять, когда отходить. Ни одной случайности не должно быть.

Военный Совет закончился через два часа. Время было позднее. Несмотря на то, что дни нынче были длинными, солнце клонилось к закату, бросая длинные тени через оконца терема. Но я не сразу пошёл спать, хотя и на сон у нас времени было мало: только шесть часов.

Прежде я обошёл укрепления — проверил караулы, убедился, что лучники на башнях, камнеметы готовы, а запасы стрел и камней сложены в удобных местах. Затем направился туда, где лежали наши раненые.

Сто шестьдесят семь ратников получили ранения разной тяжести. Часть из них уже перебинтованы, раны их обработаны, и они заняли свои места в обороне крепости — кто мог держать меч, тот снова встал в строй.

Но за жизни иных всё ещё шла борьба. В трёх домах, приспособленных под госпиталь, горели лучины, пахло травами, кровью и дымом лечебных отваров. Женщины — жены, сёстры, матери воинов — суетились у коек, меняли повязки, поили раненых водой с мёдом, отварами из трав.

— Помощь моя в чём нужна? — спросил я Ведану, ведунью, которая руководила этим маленьким царством боли и надежды.

Из бодрой пожилой женщины буквально за один день она превратилась в старуху: осунулась, под глазами появились тяжёлые мешки, а на лице прорезались новые морщины — глубокие, словно борозды. Я знал, что эта женщина очень близко к сердцу воспринимает чужие болезни, словно бы болезненный дух пытается забрать себе, но обязательно вылечит хворого.

— Всё, что можно, всё сделали, — ответила она хрипло, вытирая пот со лба рукавом. — Недаром же мы с тобой столько говорили, как правильно излечивать раны. Будет у нас и одиннадцать одноногих, и семнадцать одноруких… Восьмерых не вытяну никак. Богиня смерти Мара держит их обеими руками своими.

Она махнула рукой, развернулась и пошла к следующему раненому — к тому, кто стонал особенно жалобно.

Я прошёлся возле каждой койки, во всех трёх домах, которые были использованы для госпитальных служб. Говорил с бойцами, приободрял их, как мог: обещал, что скоро придёт подкрепление, что монголы не возьмут крепость, что мы выстоим.

Но я не видел обречённости в людях: многие просто благодарили Господа Бога или старых богов — уже считая благим, что выжили. Все были безмерно благодарны и Ведане, и тем женщинам, которые вытягивали из лап смерти раненых бойцов. Ведь раньше даже небольшая царапина могла стать причиной болезненной смерти. Теперь же мы научены, как с этим бороться — и это давало надежду.

Удивительно, как быстро у меня получилось уснуть, несмотря на то, что всё моё нутро тряслось от напряжения. Мысли метались, в голове крутились планы, расчёты, возможные исходы завтрашнего дня… И разбудили меня, оказалось, буквально через мгновение, как я закрыл глаза.

— Пора! — сказал Евпатий Коловрат, заглядывая в мою горницу. Он уже был в полном вооружении: бахтерец блестел в свете лучины, меч висел на боку, а взгляд был твёрд и ясен. — Я с тобой, воевода. Возьмёшь своим заместителем на вылазку?

Да, мне приходится лично идти на эту авантюру, эту вылазку. Кто еще справиться с пушками? Их же почти все боятся, как чертей.

Я подумал о том, что противника можно шокировать дважды, чтобы эффект был наиболее мощным. С одной стороны, я очень надеюсь на то, что всё-таки удастся убить Батыя. По крайней мере, все расчёты, которые были нами сделаны, позволяют говорить, что диверсия эта осуществима.

Ведь мы считали и ту скорость, с которой могут передвигаться Лихун и его люди, и то, на каком расстоянии находится шатёр Бату-хана, сколько воинов должны его охранять. Мы учли и ветер, и лунную ночь, и расположение постов…

Получилось работать план очень оперативно — буквально за два часа, — но в этом нам ещё помогал очень сильно и Лепомир. Он неоднократно вместе с Субэдэем посещал ставку хана и смог по памяти восстановить и расположение воинов, и то, в каком месте в шатре предпочитает спать Батый, а где его, так сказать, рабочая зона.

Сейчас, кстати, Лепомир уже который час о чём-то ругается с пленным богатуром. Ну да у них, наверное, есть о чём поговорить: бывшему на службе монгольского темника есть какие обиды вспомнить. И, возможно, именно из этого спора родится ещё одна крупица ценной информации…

Я посмотрел на деревянные носилки и десятерых воинов у каждой из них, где восемь должны были нести пушку, двое запасных. Тут же и Дюж, который и четверых мог бы заменить.

— Выходим! — сказал решительно я.

Крепость наносит ответный удар.

От автора:

✅ Пришел в себя в 17-м Бунташном веке. Москва кипит, бояре плетут заговоры, поляки удерживают Смоленск, а шведы укрепились на Балтике. Русь трещит по швам, и каждый шаг может обернуться расколом.

Теперь я — ловчий на службе молодого царя. Устраню врагов и направлю Русь на путь истинный!

✅ Читайте здесь — https://author.today/reader/553330

Глава 12

Остров.

27 июня 1238 года.

— Начали! — отдал я приказ, и голос мой, хриплый от бессонной ночи, эхом отразился от почерневших от копоти стен.

Тут же группа разведчиков, пригнувшись, приоткрыла скрипучие ворота — те застонали, словно жалуясь на свою судьбу, — и, проскользнув в узкую щель, мгновенно растворилась во тьме. Воздух здесь, где вчера ещё царил хаос и ужас, до сих пор был пропитан тошнотворным запахом гари: едкий дым, смешанный с приторным, сладковатым духом обугленных тел, обжигал горло, заставляя дышать через раз. Я с трудом сдерживал