Тимур и его отряд - Петр Алмазный Страница 3

Захлопнули дверцы, санитары забрались в машину, и она уехала, рыча мотором.

А мы пошли домой. Первое время мы молчали, но потом Пашка не сдержался и заговорил:

— Хорошо, что мы оказались поблизости. А то бы убил бандит этого мужика, как Жиган Мустафу.

— Точно говоришь. Вовремя мы, — согласился Славка.

Я сохранял молчание, размышляя над тем, свидетелем какой сцены мы сейчас стали. Эх, все-таки черная кошка, что перебежала нам дорогу, похожа была настоящей черной. А белое пятно, это она так где — то в краску вляпалась. Не иначе.

Мы вошли в наш двор. Было уже поздно. Дома нас ждали родители. Мы тепло попрощались, договорились встретиться завтра в десять во дворе, чтобы потом идти в милицию, и разошлись.

Только дома, после того как я поужинал горячей отварной картошкой и жареной курицей, я неожиданно вспомнил о какой-то ткани, которую успел передать мне безымянный пострадавший до появления милиции.

Я вышел в прихожую, подошел к вешалке и запустил руку в карман своей куртки.

Я извлек на свет электрической лампочки приятный на ощупь белый платок изящным вензелем «АК».

Платок был явно из прежних буржуазных времен. Такие платки рабочие в карманах не носят, а уж тем более в них не сморкаются.

Но не это привлекло мое внимание, а таинственные иероглифы, написанные красной тушью. Они несли в себе какой-то важный зашифрованный смысл.

Не простой это был платок. Из-за простого платка двое здоровых мужчин не стали бы драться насмерть.

Тогда я не знал и подумать не мог, к каким головокружительным приключениям приведет нас этот платок.

Глава 2

Платок с иероглифами

Я еще вечером хотел бежать к друзьям, чтобы показать им этот платок. Но мама сказала, что уже поздно, не стоит друзей беспокоить. Утро вечера мудренее.

В соседнем дворе, говорят, бандиты на прохожего напали и порезали. Опасно просто так по улицам ходить.

Это вернулась со службы соседка Марья Кузьминична и рассказала. Она любитель собирать окрестные сплетни. У нее в каждом дворе есть свои уши и глаза. Столько товарок ни у одной женщины с нашего двора нет. Марья Кузьминична пока к дому идет, успевает узнать все последние события, произошедшие на улице Марата.

Хорошо, что ей никто не рассказал про наше участие в этой драке. Иначе, мама бы сильно распереживалась и весь вечер пила бы успокоительные капли.

Моя мама Ольга Ивановна вставала в шесть утра на работу. Трудилась она неподалеку на шрифтолитейном заводе, бывшем заводе «Словолитня О. И. Лемана». Там изготавливались шрифты для книг и газет, а также выпускались логарифмические линейки, очень важный инструмент в разных сферах народного хозяйства молодой страны. Маме же повезло работать там в новом экспериментальном цеху, где разрабатывали шрифты для народностей СССР, у которых ранее не было своей письменности.

Полтора года назад ее муж и мой отец погиб при исполнении служебных обязанностей. Максим Евгеньевич Ермаков был пламенным коммунистом, членом партии с тысячи девятьсот пятого года. Воевал в Гражданскую войну против Колчака. После войны осел в Ленинграде, где поступил на службу в ряды молодой милиции. Строил молодую республику с самых первых дней. Сражался с бандитами в двадцатые, очищал город от всякой контры и нечисти. Участвовал в множестве задержаний и перестрелок, ликвидировал не одну банду и ни одной царапины. Пошел по карьерной лестнице вверх, возглавил районный отдел милиции. А полтора года назад нарвался на бандитскую пулю во время задержания грабителей заводской кассы. Не его дело было идти на оперативное мероприятие, но он всегда был горячим человеком. Хотел самолично возглавить операцию против бандитов, которые причинили много вреда советским служащим.

Мама тогда чуть с ума не сошла. Плакала днями и ночами. Спасла только работа и забота о сыне.

Я всю ночь не мог уснуть. Ворочался из стороны в сторону. Иногда проваливался в какую-то странную полудрему, где мне мерещился здоровый мужик с ножом, который требовал отдать ему платок с иероглифами.

Поэтому утром первым делом я оделся и отправился к Пашке. Мне надо было обсудить таинственную находку.

Почему именно к Пашке? Да потому, что Славка сегодня с утра на шахматной секции. Занятия у него до одиннадцати, но он обещал отпроситься. А к Катьке я почему-то один стеснялся идти.

Я еще до конца не разобрался в своих нынешних чувствах к Катьке, но одно могу сказать точно — прежний Тимур в нее был влюблен. Но от решительных шагов его останавливал тот факт, что и Славка тоже в нее был тайно влюблен.

Тимур не хотел разрушать их спаянную годами дружбу, поэтому держался в тени, стараясь ничем не выдать своих чувств. Славка придерживался той же тактики. А Катька похоже ни о чем не догадывалась или делала вид, что не догадывается.

Пашка жил в соседней парадной на третьем этаже.

Двор заливало солнце. Весело щебетали воробьи, топорща крыльями в пыльных лужах.

Я вбежал в соседскую парадную, поднялся на нужный мне этаж и три раза крутанул ручку механического звонка. За дверью послышался ржавая входная трель, но никто не спешил мне открывать. Тогда я еще раз повторил процедуру.

За дверью послышались тяжелые шаги. Открыл мне сосед Пашки старик Прохор, служивший счетоводом в соседней сберегательной кассе, но сейчас по состоянию здоровья сидевший дома.

— Чего тебе? — недружелюбно спросил он.

— Мне бы Пашку, — ответил я.

— Пашка во двор побежал, — сказал он и попытался закрыть передо мной дверь, но позади него уже маячила вихрастая рыжая пашкина голова.

— Дед Прохор зачем вы Тимура обманываете. Я дома еще, — грозно заявил он.

Дед Прохор вздрогнул, обернулся, увидел Пашку и сказал:

— Я думал ты во дворе.

Тяжелым шагом, впечатывая ноги в пол, он пошел по коридору и скрылся в своей комнате.

Дед Прохор воевал на Империалистической. Был тяжело ранен, но выжил. Характер правда приобрел склочный и тяжелый. Так все соседи во дворе говорили, кто его раньше знал.

— Ты чего так рано? Мы же в десять договорились? — удивился Пашка.

— Разговор серьезный есть. Про вчерашнюю драку.

— Тихо ты, — сделал страшные глаза Пашка. — Не хватало чтобы тебя кто-то услышал. Тетка Клавдия вчера вернулась. Всем рассказала про страшное бандитское нападение. Мама теперь вообще меня боится одного во двор отпускать. Говорит, что пока отец не вернется из командировки, чтобы я и не думал. А я что