Полиция нравов - Наиль Эдуардович Выборнов Страница 27

Черт. Теперь у меня две пары, но не особо сильные, да и одна из них общая — на столе лежит. К счастью, в последнем раунде никто не стал повышать ставки. Мы открыли карты.

— Да! — резко вскрикнул мексиканец, странно дернувшись всем телом. Парень рядом с ним вздрогнул.

У мекса на руках были туз и валет, а значит у него две пары тузов и пятерок, против моих девяток и пятерок. У деда была карманная пара троек, мексиканец победил. Вот ведь зараза, почти треть всех денег у меня увел за один раз.

— Господь благоволит тебе, брат, — сказал пастор мексу.

Я посмотрел на него, не сумев скрыть раздражение. Странное у этого священника понимание о Божьей воле.

Мы сыграли еще три партии, дважды я пасовал по ходу, один раз проиграл. Фишек осталось на сорок долларов. Я начал чаще пасовать, стараясь играть осторожно, чтобы потянуть время. Ник все не появлялся.

А мне тем временем не везло со страшной силой — карта не шла, и за следующие двадцать минут я смог выиграть всего один раз, и то совсем мелко. Прошло около получаса с начала игры, я поставил свою последнюю десятку. Ник уже просто неприлично опаздывал — с конца мессы прошел почти час.

Партия осталась за дедом, который умудрился собрать стрит против моего сета. Я не выдержал, выматерился вслух, бросив взгляд на запястье, на котором не было часов — я так и не купил новые после аварии. Где чертов Касселс? Где его черти носят?

Я докупил у пастора фишек на последние оставшиеся двадцать баксов и нервно взял карты, которые мне сдали. Там была пара тузов. Да неужели мне наконец-то повезло?

Поддержал ставку в десятку, пастор выложил флоп — туз и две четверки, все разномастные. Наконец-то, фулл хаус. Этот раунд останется за мной. Мексиканец опять сделал лицо, как будто ему нужно в туалет по-большому, и поднял ставку на десятку. Дед, лысый и молодой спасовали — боялись, что у мексиканца будет четверка. Судя по его поведению, так оно и было. Вот только даже если она у него есть — ему это не поможет, ведь у меня фулл хаус на тузах и четверках. Даже если у него еще и четвертый туз на руках — его комбинация все равно будет слабее.

Поскольку мы остались с мексиканцем один на один, а мне ставить было больше нечего, пастор выложил оставшиеся две карты на стол — семерка и девятка. Они ни на что не повлияли. Настало время вскрываться.

Мексиканец выпучил глаза так, что мне показалось, что они сейчас выпадут из орбит и покатятся по зеленому сукну. А потом медленно положил на стол четверку. Я улыбнулся — как я и думал. И уже собрался было выложить своих тузов, когда мексиканец так же медленно положил на стол вторую свою карту. Еще одну четверку.

Да вы, на хрен, издеваетесь… Каре на четверках? Я проиграл с такой рукой?

Я бросил карты, вскочил со стула так, что тот отлетел к стене, и рванул из кобуры пистолет.

— Жёваный крот этого казино! — вырвалось у меня по-русски прежде, чем я успел подумать. Поняв, что сказал, и увидев ужас в глазах своих партнеров по игре, я сразу же поправился: — Полиция Лос-Анджелеса, отдел нравов! Всем на пол, руки за голову!

Если Касселс не собирается мне помогать, я сам накрою это гребаное казино.

Четверо из пяти человек тут же повалились на пол, и только мексиканец остался сидеть, таращась на меня безумным взглядом. Но именно от него я и ждал подвоха, поэтому первым же делом, вставая, направил пистолет ему в голову и сделал шаг назад. С такой дистанции я точно не промахнусь, а вот он, если потянется к поясу или попытается рвануться ко мне, моментально получит пулю в башку.

— На пол, я сказал, мать твою! Руки за голову! — крикнул я снова.

Он попялился на меня еще пару секунд, после чего медленно опустился на пол, положив руки за голову. Я тут же подошел к нему, поставил колено между лопаток и защекнул на запястьях наручники. Быстро охлопал его одной рукой на предмет оружия, но его, к моему удивлению, не оказалось.

Следующие наручники нацепил на лежащего рядом молодого парня — что-то мне подсказывало, что именно он может попытаться дать деру. Потом подошел к последнему из тех, кто казался мне опасным в физическом плане — лысому негру, прижал его коленом к земле. И похвалил себя за рачительность, нащупав в кармане куртки непочатую пачку стяжек, которые я взял в оружейке перед рейдом на пати-хаус, но так и не использовал. Убрал пистолет в кобуру, стянул руки мужика за спиной. Потом так же обездвижил пастора и деда. На них уже коленом не наступал — они не сопротивлялись, да и выглядели довольно тщедушными, еще сломаются. Быстро охлопал всех на предмет оружия и не нашел ничего, кроме маленького швейцарского ножика в кармане брюк у молодого. На всякий случай забрал его.

— Значит так, — сказал я, снова доставая Беретту, — сейчас все поднимаемся, встаем парами и идем на выход из церкви. Ты и ты, — я ткнул стволом в деда и лысого — идете первыми. Вы, — указал на молодого и мексиканца, — за ними. Пастор идет последним.

Да, наверное логичнее было бы поставить последними молодого и мексиканца — у них было больше всех шансов на побег, ведь я объективно не мог в одиночку как следует контролировать сразу пятерых задержанных. Вот только, во-первых, самым главным задержанным в этом деле был пастор, ведь он организатор. И ему нельзя дать уйти ни в коем случае. А во-вторых, я все же надеялся, что в случае чего стоящий снаружи Ник, увидев выбегающего мужика в наручниках, что-то предпримет. Хотя черт его знает, учитывая то, что он так и не пришел с подкреплением, как обещал.

Мне пришлось помогать троим подняться — встать со стянутыми за спиной руками самостоятельно умудрились только молодой и, что удивительно, лысый. Мы прошли импровизированной колонной по коридору — задержанные со связанными руками впереди, я с Береттой сзади. После вышли в главный зал, где до сих пор сидели под два десятка человек, о чем-то болтая. Увидев нас, и особенно пистолет в моей руке, они вытаращили глаза, но мы прошли довольно быстро, поэтому ничего сказать они не успели.

Когда наша компания начала выходить на улицу, я напрягся. Дверной проем был узким, и если