Мельница - Михаил Васильевич Шелест Страница 25

Мы обменялись нечего незначащими «вертельными грамотами». Решение, вообще-то, по причине нашего несовершеннолетия, принимают родители, поэтому эти бумажки, как говорят юристы, «ничтожны». Ну, да ладно. Цыгане проследят, чтобы всё было по понятиям, а я уже ломать копья расхотел. Во-первых, не хотелось ссориться с цыганским «королём». Нафиг, нафиг… Во-вторых, они мне тогда действительно помогли, а такой человек просто так бы не просил, если бы не ждал проблем.

— Извини, — сказал Кутьин младший, — но ты сам виноват. Зачем так грязно боролся?

— А зачем меня по голове трубой бить? — спросил я, удивляясь его упёртости.

— Это не я, и не мои друзья, — сказал Кутьин.

— Ну, и не я, и не мои друзья, — сказал я, пожимая плечами.

На том и разошлись.

Глава 10

Джинсы «Монтана» я знал хорошо. И носил такие, купленные в магазине «Берёзка», и потом видел на торговых рынках в «девяностых». Однако тогда мы думали, что они американские. Позже, почитав про «Монтану», я узнал, что джинсы производит небольшая германская фирма, расположенная в Гамбурге и почти обанкротившаяся в восьмидесятых из за высокой себестоимости. По этой причине производство перенесли в Польшу. Однако качество от этого не проиграло. Кстати, сначала у «Монтаны» была двойная строчка, а с переводом производства в Польшу — тройная и увеличилось количество медных «аксесуаров». Через Польшу «Монтана» и на советский рынок попала, появившись в «валютных» магазинах. Фактически, фирма работала только на СССР и страны Варшавского договора.

Зная это точно, я не стал спорить с Зарой. Качество штанов, которые она мне отдала в счёт «долга», было отменного качества и по фактуре, и по изготовлению. И мне, действительно, больше нравились брюки с «глубокой» посадкой. Не то, чтобы мне «там» не хватало места… Но… Не любил, когда, хм, трётся. А Зара угадала, да… Молодец, девчонка. Угодила.

Все из кафе ушли, а мы с Зарой решили ещё посидеть вдвоём. Зара предложила покушать, а я, после того, как она немного «поколдовала» с моим лицом, согласился. Зара, как и вчера, прикоснулась к лицу ладонями, зайдя сзади, когда я пересел на один из высоких стульев, стоящих в «кабинете» вдоль стенки и снова попросила меня ей помочь.

Как и ожидалось, боль ушла, и я с удовольствием проглотил два очень вкусных и сочных беляша. Оказалось, что «кафешка» ими славится. К беляшам нам подали куриный бульон с яйцом, которое я превратил в мелкодисперсное состояние и с удовольствием выпил.

Апельсиновый сок я очень любил и спросил у официанта, не продадут ли они мне бутылку. Официант ответил, что сок не в бутылках, а в банках, но им «и самим мало». И вообще, сок только для коктейлей, а мне принесли в знак уважения к ушедшим гостям. Я лишь пожал плечами.

— Любишь апельсиновый сок? — спросила Зара.

— Привык к нему, — соврал, вздыхая я.

В последнее время в своём мире из-за повышенного сахара соки я не пил. А раньше да, любил апельсиновый сок и сок манго. Вот и добрался до бесплатного, хе-хе-хе…В этом деле мне позволялось многое из того, в чем приходилось ограничивать себя раньше. И это радовало и вселяло оптимизм однозначно. А со школой как-нибудь справлюсь.

Я, кстати, уже придумал, как буду стравляться со школой. Во-первых, засяду за учебники, а во-вторых, мы уже писали ответы на экзаменационные билеты и я их собирался превратить в шпаргалки. В институте я стал «мастером спорта» по списыванию. Каких я только шпаргалок не придумал за пять лет учёбы… Даже симпатические чернила изобрёл.

Не любил я учиться. Не интересно было. Хотел всё время тренироваться и больше время проводил в спортзале, чем за книжками и лекционными тетрадями. А в этой жизни решил, что так и пойду по линии спорта. И пусть прежние потомки меня простят, если прошлая жена не обратит на меня внимание и они не родятся. Но ведь родятся другие, а может быть и те же самые. Теперь я точно знал, что переселение душ существует, а заниматься тем делом, которое мне не нравиться не хотелось.

Да и не моё это, быть механиком. Хоть технологического, хоть любого другого оборудования и механизмов. Руки у меня, не под то заточены, как показала жизнь. Не любил я механизмы, а они поэтому не любили меня. Друг называл меня «бас киллер», потому, что автомашины, на которые я садился, долго не жили. А вот компьютеры и сетевая техника — наоборот, при мне пахала, а без меня замирала. Друзья компьюторщики, по этим признакам, признавали меня за своего и говорили, что у меня есть «сила». Тоже самое мне сказала и Зара. Интересно, это одна и та же сила, или нет?

Об этом размышлял я, поедая беляши и запивая их бульоном с мелкодисперсным яйцом. Мы с Зарой больше молчали. Говорить, в принципе, нам было не о чём. Не было у нас общих тем для разговора. Она попыталась было предложить мне совместный бизнес, но я отмахнулся и она замолчала.

Когда я зашёл в гостиницу, в фойе столкнулся с Городецким.

— Ты где был? — спросил он.

— Вопросы решал с Кутьиными, — сказал я. — Пригласили. Упросили подписать мировую.

— Подписал? — вскинув густые чёрные брови, спросил тренер.

— Подписал, — кивнул я.

— Пожалел или купили? — он показал пальцем на мою обновки в виде куртки и джинсов.

— Пожалел, — вздохнул я. — А это… Тётка у меня здесь живёт. Она купила. Родители потом рассчитаются. Она и матери передала кое что…

— Тётка? Ты не говорил.

— А зачем?

Городецкий распахнул полу куртки и, увидев настоящую «цигейку», покивал головой.

— Хорошая вещь. Качественная и красивая. Получше твоего тулупа будет.

— Получше. — согласился я.

— Как самочувствие? — поинтересовался тренер.

— Так же, как и утром, — пожал плечами я.

— Значит — замирились?

— Замирились.

— Это правильно. В номер?

— Да. Пойду полежу.

— Ну, пойди-пойди, полежи. Поспи. Во сне раны быстрее заживают По себе знаю.

И я это тоже знал, а потому, придя в номер, разделся до трусов и залез под одеяло.

Я проснулся от гнусавого голоса Сашки Кауфмана.

— Ух ты, какие штаны, — произнёс он на