Ликвидация 1946. Том 2 - Петр Алмазный Страница 2

Теперь же Соколов, ставший майором, понадобился полковнику для неких амбициозных проектов.

Фактор послезнания позволял мне если не догадываться, то примерно прикинуть, о чем если не пошла, то скоро пойдет речь. Но разумеется, я держал рот на замке.

Локтев вскинул руку, глянул на часы — новейшую марку «Победа», пошедшую в серию к годовщине 9 Мая. К этому же сроку планировали начать на Горьковском автозаводе выпуск супермодерного автомобиля под тем же названием, однако чуть-чуть не успели. Блуждали слухи, что вот-вот, на днях, первые машины должны сойти с конвейера ГАЗа.

— Значит, так, — подытоживающе произнес полковник. — Сейчас готовься к торжественным мероприятиям, а после поговорим конкретно. Как к гостинице пройти, знаешь?

— Разберусь.

— Заранее не поздравляю, еще увидимся. Давай!

«Кукушка» есть «кукушка» — то есть, конспиративная квартира. Чем меньше народу видит ее посетителей, тем лучше. Поэтому Лев Сергеевич вышел на лестничную площадку, делая вид, что ковыряется в дверном замке. Пригляделся, прислушался. Тихо. Он кратко сказал:

— Вперед!

И через четверть часа я оказался в гостинице.

Заход в ателье — примерка, подгонка формы, сапог, фуражки — занял порядка часа. Спустя этот час я увидел себя в ростовом зеркале — и невольно восхитился. Такой блестящий офицер, загляденье! Да, старшие офицеры МГБ и были элитой общества. И вид должен быть соответствующий.

В этом помпезном облике я зашел к коменданту гостиницы, который очень любезно вручил мне пропуск на завтрашнее мероприятие. Назавтра в точно указанное время я был на месте.

То есть в небольшом конференц-зале мест этак на пятьдесят. Зал этот был почти полон — как я понял, не только награждаемыми, но и сотрудниками центрального аппарата, среди которых я заметил и Локтева. Те, кто в невысоких званиях, суетились, шуршали бумагами, в которых они все что-то сверяли. Стали рассаживать: награждаемых в первые ряды, сотрудники скромно расположились позади.

Исподволь оценивая обстановку, я разглядел, что в первых рядах коллеги «среднего звена» от старшего лейтенанта до подполковника. Из чего вывод: награждать нас будет не первое лицо, не министр Абакумов. Его ранг — вручать ордена и медали таким как Лагунов и выше. Или же если чекист удостоен звания Героя Советского Союза или ордена Ленина. Нам же по чину будет кто-то из заместителей министра. Тонкие элементы субординации в МГБ соблюдались неукоснительно.

Сперва, однако, перед аудиторией возник лощеный подполковник с манерами скорее придворного, чем военного.

— Товарищи офицеры, — произнес он негромко, но внушительно. — После официальной части предусмотрена неофициальная. Небольшой банкет в товарищеской обстановке. Мероприятие должно пройти культурно, выдержанно. Без эксцессов. Мы очень надеемся… Ну, вы люди взрослые, вы меня поняли.

И улыбнувшись, как-то так ловко стушевался — вроде бы вот только что был, а вот его уже и нету. Умеют это паркетные служаки. И чуйка у них сверхъестественная. Потому что и двух секунд не прошло, как дверь открылась, в нее шагнул генерал-лейтенант, а за ним замаячили мундиры свиты.

— Встать! Смирно! — прогремел зычный голос.

И все встали, приветствуя высокое лицо.

Это был генерал-лейтенант Сергей Огольцов, замминистра по общим вопросам (фактически — первый заместитель), подтянутый, с четкой выправкой и очень моложавый человек. Он и вообще-то был не старый — сорок пять или близ того, а выглядел и вовсе молодым.

Началась торжественная часть.

Огольцов зачитал по бумажке очень казенную, зато короткую речь и приступил к награждениям. По принципу сверху вниз: от более высоких наград к нижестоящим. Несколько человек получили орден Красного Знамени, один бравый капитан — Отечественной войны первой степени. Видимо, за заслуги военных лет, с некоторым запозданием.

Перешли к ордену Красной Звезды. Вот тут я и услышал свою фамилию:

— Майор Соколов Владимир Павлович… награждается… орденом Красной Звезды!

И я удостоился рукопожатия генерал-лейтенанта, суховатого «Поздравляю», и уставно ответив:

— Служу Советскому Союзу! — вернулся на место.

Вся процедура награждения заняла около часа. Люди здесь были деловые, занятые, время берегли. Замминистра пожелал всем успехов по службе, кивнул и покинул зал. За ним поспешно потянулись приближенные. А на авансцене возник знакомый холеный «подпол».

— Ну что ж, товарищи, — произнес он уже иным, задушевным тоном, да и улыбаясь как-то иначе, — приглашаем вас отметить награды, пообщаться, обсудить текущие вопросы… Прошу!

У него, видимо, было отработано много оттенков улыбок на все случаи жизни. Особенно лукаво это получилось на слове «отметить» — впрямую сказать статус запрещает, но все понимали, что под этим подразумевается традиционное офицерское «обмыть» или «забутылить», без чего награда, либо звезда на погонах в товарищеском кругу считается недействительной.

Настроение, конечно, у всех было приподнятое, да что там — отличное. И рюмки-двух коньяка или водки, либо бокала вина — этого, конечно, было недостаточно. Тем не менее, держать марку было необходимо. Пили и закусывали «интеллигентно», но я мысленно усмехался, представляя, как оторвутся ребята в гостинице — в дым, в стельку, в драбадан. В глазах иных из них я уже читал это жгучее желание.

Тут ко мне и подошел Локтев.

— Вот теперь можно поздравить по-настоящему! Что и делаю.

— Спасибо.

Чокнулись, пригубили по коньячку. Полковник перешел к существенному:

— Теперь по делу, майор. Сегодня вечером получишь в гостинице пропуск, и завтра мы с тобой идем к замначальника нашего Второго управления…

Я узнал, что начальник Второго главного управления МГБ (контрразведка) генерал-лейтенант Федотов в командировке. Нам предстоит разговор с его заместителем, генерал-майором Питоврановым.

— Умнейший мужик, — с уважением сказал Локтев. — Сам увидишь! Вот там и потолкуем уже по сути. А пока отдохни. Только меру знай.

— Не злоупотребляю, — внушительно молвил я.

— Тем лучше. Итак, завтра!

И завтра мы с полковником были в кабинете Евгения Питовранова, легенды советской госбезопасности. Совсем молодого человека, куда моложе Огольцова. Если убрать форму, погоны — самый настоящий интеллигент, с тонким, умным лицом.

Для несведущих: в истории наших спецслужб Питовранов — фигура противоречивая, неоднозначная, одна из самых спорных. Чуть ли не «серый кардинал» МГБ, а впоследствии КГБ. Человек, чьи жизнь и судьба — готовый приключенческий роман… который, конечно, никогда не будет написан.

Так я смотрел на генерала, понятия не имевшего о моих знаниях и мыслях. Тем более о том, что я думал о причинах вызова. А мне было над чем подумать в этом плане, и наброски на тему предстоящей беседы у меня уже были.

Принял Питовранов нас корректно, однако, ни на миг, не сократив