Ликвидация 1946. Том 2 - Петр Алмазный

Петр Алмазный, Всеволод Советский

Ликвидация 1946. Том 2

Глава 1

— Ну, здорово, Соколов! — улыбаясь, сказал рослый мужчина в штатском.

— Здравствуйте, — я улыбнулся в ответ.

— Давно не виделись, а?

— Да полтора года не прошло.

— Все верно. Но для меня как будто годы миновали.

— А для звезд на погонах?

Я мог себе позволить так пошутить — зная этого человека.

Он рассмеялся, дружески хлопнул меня по плечу:

— Тоже не зря! Одна звездочка есть.

— Поздравляю, товарищ полковник.

— Ну-ну, к чему так пышно! Забыл, как меня зовут?

— Нет, конечно, Лев Сергеевич.

— То-то же. Как брата Пушкина! — он вновь засмеялся. — А вообще, спасибо. Я тебя, кстати, тоже. Ну, проходи!

С чем меня поздравляют, я уточнять не стал. С майорской звездой? Так это уже давненько было. И полковнику это должно быть известно. А меня жизнь научила не задавать лишних вопросов. Сказали — пройти, я и прошел.

Ряд примет безошибочно сказал мне, что квартира — типичная «кукушка», при том, что здесь наверняка кто-то номинально живет. Некто высокопоставленный. Во всяком случае, крупный специалист. Отдельная квартира в Москве сорок шестого года⁈ Не то, чтобы сказка, но близко от нее. Одна семья на тысячу, примерно так.

Мне не потребовалось много рассуждений, чтобы сладить версию.

Да он же здесь и живет, мой старый знакомец и сослуживец, полковник Локтев. Лев Сергеевич. Мы с ним весной сорок пятого участвовали в зачистке Кенигсберга от немецких спецслужб. Ну, тогда он был подполковником. А я капитаном.

Я не ошибся, сказав — сослуживец и знакомый. Не начальник. Начальником он мне не был, хотя контактировали мы по службе плотно. Лев Сергеевич вообще-то инженер-радиотехник, и в той Кенигсбергской операции действовал по специальности. Его подразделение пеленговало все немецкие рации в городе и прилегающих районах, дешифровывало сообщения. А уж мы, оперативники, по сообщениям от Локтева и его команды осуществляли физическое накрытие обнаруженных групп. Мы, плюс приданные нам войска НКВД. Работали слаженно, дружно, даже весело, на кураже — так бывает при обоюдной симпатии соратников. Боевое взаимодействие вышло превосходным.

При этом схватки были жесточайшими. Потери — немалыми. Ведь бились мы не просто с пехотой, даже не с панцергренадерами, но с особо подготовленными боевиками из разведшкол абвера, настоящими волками, даже оборотнями. Один такой вервольф едва не отправил меня на тот свет. Я с двумя бойцами пробирался по развалинам — уже после основной стычки, когда мы по наводке радистов Локтева ликвидировали группу агентов. Дочищали окрестности, действовали по всем правилам, и все равно этот проклятый немец возник как призрак.

Два выстрела из «Вальтера» — и два моих бойца рухнули на обломки кирпичей. И спасли меня. Выстрелить трижды этот гад просто не успел. Третий выстрел сделал я. Точно в левый глаз врага. Брать его живьем мне было некогда. Не я его, так он меня. Да и вряд ли он представлял оперативный интерес. А так — одним поганым нацистом на Земле стало меньше.

Тогда, в сорок пятом, я ни на миг не усомнился в высокой инженерной квалификации Локтева в области радио. Но столь же несомненно подметил его тягу к оперативным мероприятиям. Крепко это увлекало подполковника, а отточенное техническим образованием мышление подталкивало к оригинальным решениям. Но ни в коем случае не в ущерб рациональности.

И вот прошел год. В этой квартире Локтев, вероятно, проживает, как исключительно ценный специалист уровня доктора наук, главного инженера крупного завода. Под таким прикрытием. Соседи и не догадываются, кто он на самом деле… Он так и выглядел: преуспевающий солидный гражданин в летнем светлом костюме, белой сорочке, галстуке. Элегантно, даже с легким шиком. В эти годы одежда была очень отчетливым социальным маркером.

— Сюда, прошу, — пригласил он, и мы вошли в комнату, скромно, но прилично, со вкусом обставленную. Сели за стол.

— Ну что, — объявил Локтев, — давай без долгих предисловий: вызвали тебя сюда по самому приятному поводу. Наверное, догадываешься.

Я улыбнулся. Чего тут не догадаться! Ликвидация Псковской резидентуры — дело изрядное. О проколах кителя под ордена с шуточным оттенком говорил Лагунов, но я понимал, что это шутка, в которой доля шутки. Теперь же все всерьез.

Слово за слово, я узнал, что завтра на Лубянке состоится торжественное собрание. Локтев избежал слово «награждение» из простительного суеверия: военные люди не любят говорить о наградах до тех пор, пока не получено. Надо быть в парадной форме и так далее. Место в гостинице МГБ мне забронировано — неподалеку от самого здания на бывшей Лубянской площади, ныне площадь Дзержинского.

— Да и отсюда пять минут ходьбы, — заметил полковник и сказал, что там же и ателье. И вручил мне талон на получение парадной формы: — По всем правилам! У них там ходовые размеры уже пошиты, подгонят тебе за полчаса. А завтра при всем параде в одиннадцать ноль-ноль быть на месте. Вопросы?

— Где прикажете харчеваться?

— Да! — вспомнил он, вынул и талоны на питание. — Там же и столовая. Вполне приличная. Еще вопросы?

— Теперь все.

— Тогда у меня к тебе разговор.

К этому моменту я уже сообразил, что приглашение к себе на квартиру — это личная инициатива полковника. И осознал, что все, что будет здесь сказано, разглашению не подлежит.

Прослушка? Естественно, об этом я подумал. Но хозяин квартиры говорил уверенно, ничуть не таясь — ну, ему виднее.

— Не скрою, — сказал Лев Сергеевич, — у меня на тебя есть особые виды. Мне нужна крепкая команда для… Сразу для нескольких дел.

И он со значением посмотрел на меня.

— Радиоигры? — спросил я.

Локтев помолчал. Затем с глубоким убеждением произнес:

— Да. Я в тебе не ошибся. Умеешь ты видеть суть.

Я скромно улыбнулся.

Мне, в общем, несложно было сделать вывод: чем может заниматься чекист в почтенном чине при таком профильном образовании. И при явном тяготении к хитроумным комбинациям. Ну и потом, как-никак я был вооружен знаниями офицера спецслужб двадцать первого века — это давало мне огромные преимущества. Историю наших спецслужб я знал хорошо.

Во время войны они — и СМЕРШ, и НКГБ — организовали строго слаженную систему дезинформации противника с помощью легендированных радиоигр. В основном с помощью перевербованных немецких агентов, снабженных рациями. Игр этих велось великое множество, были среди них успешные, были не очень. Иные из них продолжались и сейчас, год спустя после окончания войны. Вернее, законсервировались по ходу переориентации