Просто дыши - Ана Эм

Ана Эм

Просто дыши

Пролог

Существует теория родственных душ. Якобы в жизни каждого человека может появиться тот самый, кто снесет к черту все ваши стены, которые вы так тщательно выстраивали годами. Причем, согласно некоторым, не особо достоверным источникам, существует несколько видов родственных душ. Одни учат нас чему-то и тут же исчезают. Другие остаются с нами надолго в качестве тех, кто видит нас насквозь, как рентгеновские лучи. Такое странное извращенное слияние душ. Вы просто рядом и понимаете друг друга без слов.

По сути вся эта теория превращается в груду ненужного хлама, если вы в принципе не верите в существование души.

Я верю.

В этом и проблема.

Если веришь, значит, ждешь. А ожидание – самое худшее дерьмо, которое только смогло придумать человечество.

В любом случае, я верю. И это главное. Я просто знаю, что рано или поздно появится человек, который поможет мне не чувствовать себя настолько одиноко. Потому что одиночество – еще хуже, чем ожидание. Эта болезнь просто так не отступает и легче не становится. Ее можно заглушить. Но это лишь временно. Поэтому большую часть дня ты просто вынужден терпеть и жить с этой всепоглощающей черное дырой в груди своего существования, где просто ничего нет.

Но не стоит отчаиваться. Ведь пока твои легкие пропускают достаточное количество кислорода, все может измениться в любой момент.

1

Эва

Дурацкая идея. Идиотская.

Ладони потеют. Сердце вот-вот пробьет мне грудную клетку. Кажется, еще и перед глазами темнеет. Все плывет.

Я делаю глубокий вдох, затем выдох. Сама же сюда пришла. Меня никто не заставлял.

Сжимаю ремешок сумки так, что пальцы белеют.

Не могу. К чему это все? Может, его даже нет там.

Просто позвони в чертов звонок, Эва. Ты – взрослая женщина.

Надо было выпить. Так и знала.

Эта холодная металлическая дверь так и подталкивает меня бежать изо всех ног. По спине стекает капля пота, и я чувствую, как подмышки становятся мокрыми. Хорошо, что на мне черная футболка, следов не будет видно. А вот запах…Что если от меня воняет? Нет. Учитывая, сколько дезодоранта я на себя вылила, я могу пахнуть только ванилью.

– Может, стоит позвонить? – раздается низкий голос за моей спиной, и я подскакиваю на месте, резко оборачиваясь.

Это он. Его широкая улыбка не изменилась. Чего не скажешь об остальном. Он стал больше, намного больше. В моей голове, ему было семнадцать, и он никогда не носил галстук. А его носили все мальчики без исключения. Это часть формы. Но он больше не мальчик, а мужчина. Сексуальный, горячий мужчина. Этого я не учла. Дерьмо.

И вот этот мужчина поднимается по ступенькам, внимательно изучая меня. Я крепче сжимаю ремешок сумки, чувствуя, как начинаю потеть всем телом. Нет, серьезно. Даже кончики пальцев покрываются тонкой пленкой пота. Сердце так громко стучит, что я удивлена, как он еще скорую не вызвал. Он определенно точно слышит, как оно колотится. Или только я? В ушах стоит шум. Мне кое-как удается расслышать его слова:

– Ты ко мне? – спрашивает он, возвышаясь надо мной.

Вау. Он всегда был таким широкоплечим? Возможно. Я плохо помню. Хотя кого я обманываю. Я слишком хорошо его запомнила…

Твою мать, он ждет. Так, спокойствие. Что мне ответить? Да? Нет? Сглатываю, во рту пересохло. Ему обязательно быть таким привлекательным?

Господи, Эва, скажи хоть что-нибудь.

Он продолжает смотреть на меня, наверняка не понимая, какого хрена происходит. Это прямо-таки читается в его глазах. Пот градом заливает мне спину так, что даже футболка прилипает к коже.

– Моргни один раз, если ты не пришла убивать меня. – шепотом говорит он, прищурившись.

Я рефлекторно моргаю и открываю рот. На его лице растягивается полуулыбка. Святые угодники, разве улыбка может быть такой сексуальной. А эти ямочки на щеках? О таких, как он говорят, Бог хорошо постарался. А про таких, как я, ну…

– Хорошо, значит, у меня есть еще один день в запасе. – подмигивает он.

Боже. Как меня еще ноги держат? Они онемели.

– Я…я… – все, что получается выдавить, пока он терпеливо ждет.

Не могу я! К ЧЕРТУ ЭТУ ГРЕБАННУЮ ЗАТЕЮ!

Разворачиваясь так быстро, как только получается, я несусь по ступенькам вниз. Спотыкаюсь на последней ступеньке и буквально наваливаюсь на дверь. Она распахивается, и я падаю вперед, жадно глотая ртом воздух. Просто блеск. Ну, в этот раз, хотя бы коленки не разбила. С кряхтением поднимаюсь на ноги и отряхиваю свои бесформенные джинсы. Затем шумно выдыхаю и снова втягиваю ртом теплый августовский воздух.

Браво, Эва.

Тихо хлопаю самой себе. Ну, я хотя бы попыталась. Это уже что-то, верно? Киваю, пожимая плечами. Краем длинной футболки вытираю пот со лба и шеи. Слышу шаги на лестнице за спиной и тут же срываюсь с места. Ноги сами несут меня вперед подальше от воображаемой опасности. Вбегаю в проулок и едва не сбив велосипедиста, попадаю на главную улицу. Привычный гул Парижа окружает со всех сторон, и я тут же достаю телефон, дрожащими руками вызывая себе такси.

Он даже не вспомнил меня. Конечно, не вспомнил. Последний раз мы разговаривали девять, а то и десять лет назад, когда он попросил меня одолжить ему ручку. С чего я решила, что будет проще, раз я знаю его? Я просто безнадежна. Футболка прилипает к спине. Мне срочно нужно в душ.

Такси подъезжает спустя пару минут. Я забираюсь на заднее сидение, сразу же достаю наушники и включаю первое, что попадается в плэйлисте. Главное, чтобы водитель не изъявил желание поговорить со мной. Слава Богу, этого не происходит. Хорошо. Со спокойной душой откидываюсь на сидении и смотрю в окно, размышляя о том, как повезло всем этим людям, у которых нет такой же проблемы с коммуникацией, как у меня.

Мой последний психолог утверждала, что это социофобия. Но к счастью, не в запущенной форме, а точнее, я практически на пути к исцелению. Я знаю, почему стала такой. Понимаю, что моя жизнь из-за этого закупорена в маленький сосудик, в котором практически не хватает кислорода. Сегодня была просто очередная попытка на пути к свободе. Еще три года назад я бы даже мысли о том, чтобы сходить на фотосессию не допустила. И будь мой фотограф не таким привлекательным, я может быть даже осталась.