Сталин. Шаг вправо - Юрий Николаевич Жуков Страница 6

Каменев: Я задал вопрос. Я не делал ещё никакого заявления, но если тут разъясняют такие азбучные истины, то позвольте мне сказать. Мы на съезде устами Зиновьева и Каменева заявляли, что мы, конечно, ни в коем случае не можем думать, что наша партия может стать на ту точку зрения, что люди, обвинённые перед страной, перед международным пролетариатом, перед нашей партией «ликвидаторами», «пораженцами», могут войти в штаб партии. Это наша старая точка зрения, которую мы отстаивали по другому поводу год назад…

Основа — не в политической линии, как говорят Чубарь и Томский, ибо если я объявлен «ликвидатором», то мне не место ни в Политбюро, ни в кандидатах Политбюро. Поэтому я спрашиваю: раз вы исключаете или не вводите в Политбюро по политическим соображениям, то я и прошу сказать: какие у вас соображения?»[6]

То, что ни Чубарь, ни Томский, ни поддержавшие их Дзержинский и нарком земледелия РСФСР А. П. Смирнов так и не ответили на отнюдь не риторический вопрос Каменева, понятно. Ну не могли они объяснить, что требуется найти виновника срыва хлебозаготовок, вызвавшего острый экономический кризис, включая провал экспортно-импортного плана, да ещё и новую отсрочку начала индустриализации. На роль же ритуальной жертвы более всего подходил именно Каменев — как глава СТО и отвечавший не только за планирование, но и выполнение планов.

Никто из тех, кто защищал предложенный Чубарём состав ПБ, не мог о том сказать прямо, ибо в таком случае давал бы Каменеву или Зиновьеву право заговорить о Бухарине. О его пресловутом лозунге «обогащайтесь!», обращённом к зажиточным крестьянам, к кулакам. К тем, кто и отказался минувшей осенью при небывало высоком урожае продавать государству хлеб, уже проданный за рубежом, по слишком низким, по их представлению, ценам. Сорвал тем самым хлебозаготовки, на которых и основывались народнохозяйственные планы.

По той же самой причине ни Каменев, ни Зиновьев, так и не услышав честного ответа на свои вопросы, не могли первыми назвать чёрное чёрным, а белое белым. Ведь тогда именно они стали бы инициаторами возобновления той дискуссии, которая была прекращена по решению съезда. Потому и остальные члены ЦК, присутствовавшие на пленуме, не стали выступать в прениях. Сохраняли безучастное равнодушие к происходящему.

Результатом своеобразной игры в молчанку стали вполне предсказуемые результаты выборов. Единогласно прошли в ПБ Зиновьев, Калинин, Молотов и Сталин; при одном воздержавшемся — Бухарин, Рыков и Томский; при двух воздержавшихся — Троцкий; при одном против — Ворошилов (скорее всего, голосе Троцкого, давно его не терпевшего). Кроме того, внесённый по настоянию Зиновьева в список для голосования Каменев получил всего пять голосов за.

Никаких сюрпризов не принесло избрание и кандидатов в члены ПБ, членов ОБ, секретариата. Прошли только те, кого и предложил Чубарь изначально[7].

Итоги голосования поставили точку в спорах. Теперь ни Каменев, ни Зиновьев, ни Сокольников больше не могли возражать, протестовать. Ведь всё было проведено согласно уставу РКП, по нормам внутрипартийной демократии. Правда, сами выборы проходили открыто. Поднятием руки. Но уж такова была общая практика. И партийная, и советская.

2

Первоянварская реорганизация высших партийных органов сама по себе не решала, да и не могла решить более важной, неотложной задачи — экономической. Точнее, корректировки первоначального экспортно-импортного плана и, следовательно, устранения угрозы инфляции, неизбежно приведшей бы к снижению реальной заработной платы рабочих и служащих — задачи, безрезультатно обсуждавшейся в ПБ уже дважды, 26 октября и 2 ноября 1925 года и приблизившейся к решению только 12 декабря, когда, наконец, последовало чёткое постановление.

«Утвердить представленный СТО план хлебозаготовок на 1925-26 год в общей сумме 645 млн пудов с установлением минимума в 600 млн пудов, из которых 190 млн пудов предполагается для экспорта…

Поручить СТО утвердить экспортно-импортный план с активным сальдо по реальным платежам в 100 млн рублей в виде минимальной цифры. Эти 100 млн рублей активного сальдо должны получиться в результате выплаты всех платежей, в том числе кратковременных кредитов…

ВСНХ пересмотреть разработанный им план нового строительства и капитальных затрат в их валютной части»[8].

С таким решением после продолжительного обсуждения согласились все участники заседания — Каменев, Рыков, Сталин, Троцкий, Дзержинский, Рудзутак и Сокольников. Они же с присоединившимися Зиновьевым и Углановым всего месяц спустя, 11 января, сочли необходимым проверить исполнение постановления от 12 декабря. Как тут же выяснилось, весьма странно уточнённого: получить от экспорта 810 млн рублей, минимум 802 млн при платежах в 625 млн рублей[9].

Открылось заседание докладом Сокольникова как наркома финансов, представившего довольно безрадостную картину.

«Вывоз хлеба, — отметил он, — осуществлён в гораздо меньших размерах, чем предполагалось. Что касается вывоза по другим статьям (льну, лесу. — Ю.Ж.), там точно такое же положение. Экспорт наш по целому ряду статей составил в действительности только половину того, что намечалось по квартальному (октябрь — декабрь. — Ю.Ж.) плану… Это создало ухудшение поступлений валютных резервов… Во втором квартале экспортный план не будет выполнен полностью». Пояснил: «Во втором квартале у нас будет отрицательный баланс. Если резко сжать наши импортные операции и предположить удачное развитие экспорта, то всё же будет отрицательный баланс в 14 млн рублей… Это при условии, если мы ничего не будем платить ни по каким заказам».

То же самое, по словам Сокольникова, должно произойти с годовым планом экспорта. Он даст не намеченные 810 млн рублей, а всего 600 млн а может, и того меньше. Потому и следует немедленно «сократить валютную роспись (уже запланированных в бюджете расходов. — Ю.Ж.)… по электрификации, Наркомвоену, НКПС и целому ряду других» ведомств.

Всё же Сокольников не стал чрезмерно сгущать краски. Вселил некую надежду. «Если мы, — продолжил он, — благополучно вылезем из финансирования импорта, то импортные операции будут сделаны в такой срок, который позволит скорее пустить в ход (купленные за рубежом. — Ю.Ж.) сырьё и машины для того, чтобы в третьем и четвёртом кварталах двигать внутреннее хозяйственное развитие».

Затем нарком финансов перешёл ко второй части вопроса по определению источников валютных резервов, не связанных с экспортом и должных послужить для советской экономики своеобразным спасательным кругом. Объяснил, «по какой линии шло затыкание дыр». Во-первых, за счёт «новой добычи золота», передаваемого Госбанку, только благодаря этому имевшему на 1 октября 1925 года 285 млн рублей, а на 1 января 1926 года сумевшему сохранить 265 млн. И настойчиво предложил поступающее золото за рубежом не продавать, а отдавать в залог, с тем