Две Кореи. Рождение разделенных наций - Теодор Чжун Ю Страница 54

из Непала, в опасных условиях трудилась на фабрике от зари до зари за минимальную зарплату в качестве «подмастерья», выполняя рутинную работу, которую большинство корейцев обходило стороной. В 1993 году Чандра Кумари Гурунг внезапно исчезла, и ее непальские друзья ничего не знали о ее местонахождении. Когда пришло время платить за еду в кафе, Чандра поняла, что потеряла кошелек и запаниковала, поскольку из-за плохого владения корейским была не в состоянии объяснить владельцу заведения, что произошло. Её сочли «умственно отсталой бродяжкой» и на целых шесть лет и четыре месяца поместили в женский приют, после чего и вовсе перевели в психиатрическую больницу, где врачи диагностировали у нее шизофрению. Несмотря на многочисленные попытки Чандры объяснить, что она из Непала, полиция и социальные службы решили, что она душевнобольная кореянка из сельской местности. Вскоре после освобождения неправительственная организация Nature Trail («Природная тропа») взяла на себя заботу о Чандре, а корейский адвокат Ли Сок Тэ составил от ее лица иск против Психиатрической больницы Чхоннянгни за неправомерное направление на принудительное лечение. В апреле 2000 года правительство Южной Кореи принесло пострадавшей официальные извинения, и 14 июня 2000 года она наконец вернулась в Непал. Через несколько месяцев суд Сеула постановил выплатить ей мизерные $23 500 компенсации за понесенные нравственные и физические страдания.

Для большинства рабочих-мигрантов суровое испытание, которому подверглась Чандра Гурунг, не стало неожиданностью. Отсутствие законов, защищающих иностранных рабочих, вынуждало их трудиться сверхурочно, чтобы выплачивать долги с процентами посредникам, которые привезли их в Корею. Большинство неквалифицированных рабочих, устроившихся на корейские заводы, не имели представления об опасных химических веществах и не проходили специального обучения по эксплуатации заводского оборудования. Все это приводило к несчастным случаям на производстве, возникновению профессиональных заболеваний и нещадной эксплуатации со стороны работодателей, которые знали, что мигранты не смогут пожаловаться властям.

В начале 1990-х годов в Южной Корее была создана Система производственного обучения, в рамках которой временных иностранных работников относили к числу стажеров (учеников), а не легальных рабочих. Растущее число нелегальных рабочих побудило правительство внедрить Систему разрешений на работу (СРР) и визовый статус E-9 (непрофессиональная занятость), которые позволили компаниям, испытывающим острую нехватку рабочей силы, нанимать рабочих-мигрантов легально. Большинство доступных этим людям вакансий были из категории «3D» (англ. dirty, dangerous, demanding; букв. грязными, опасными, физически изматывающими), их труд должен был избавить корейских рабочих от необходимости выполнять чёрную работу. В рамках СРР были заключены двусторонние соглашения с шестнадцатью странами, что привело к упрощению трансграничной трудовой миграции в Азии, увеличению числа рабочих-мигрантов в Корее, а также созданию более 180 НПО и групп оказания помощи мигрантам. Рост числа браков между мигрантами и корейцами в сельской местности способствовал появлению первой волны мультикультурных семей: с 2006 по 2012 год было зарегистрировано 238 000 международных браков; самую большую группу составили вьетнамские женщины, за ними следуют чосонджоки (этнические корейцы, проживающие в Китае). Несмотря на то, что международные брачные агентства процветают в Южной Корее уже более десяти лет, помогая тысячам корейских холостяков из сельской местности заключить брак с иностранками, последние по прибытии в Корею зачастую сталкиваются с такими проблемами, как слишком большая разница в возрасте, одиночество, депрессия, а также языковые и культурные барьеры, которые являются основной причиной распространенности домашнего насилия и разводов.

Брошенные: дети и сироты смешанного происхождения

В 2006 году Хайнс Уорд (Hines Ward, 1976 г. р.) из команды «Питтсбург Стилерз», ставший первым корейцем смешанного происхождения, удостоенным звания самого ценного игрока Суперкубка XL, оказался в центре внимания южнокорейских СМИ. Считавшийся прежде изгоем Уорд вернулся вместе с матерью в родной Сеул, где его с распростертыми объятиями встретили корейцы. Пожертвовав один миллион долларов на создание Hines Ward Helping Hands Foundation, фонда по оказанию помощи детям от смешанных браков в Корее, Уорд вынес на публичное обсуждение проблему расовой и социальной дискриминации. Судьбы детей смешанного происхождения в Корее и возвращение на родину сотен усыновленных иностранцами корейцев из пятнадцати стран (таких как Бельгия, Дания, Франция, Швеция и США), ищущих своих родных, заставили людей задуматься и критически переосмыслить практику международного усыновления, а также бедственное положение матерей-одиночек, лишенных адекватной социальной поддержки и пособий.

5 февраля 2006 года Хайнс Уорд был назван самым ценным игроком Суперкубка XL после того, как он поймал пас с сорока трех ярдов от уайд-ресивера140 Антвана Рэндл Эля и совершил тачдаун, который привел команду «Питтсбург Стилерз» к решающей победе над командой «Сиэтл Сихокс» со счетом 21:10. В одночасье корейский ресивер смешанной расы превратился из социального изгоя в национального героя Южной Кореи. Когда в объектив камер попала татуировка Хайнса с его именем на корейском языке, публика с удивлением узнала, что он сын американского военнослужащего и кореянки. Большинство жителей Южной Кореи прежде никогда не слышали о Хайнсе Уорде и не проявляли ни малейшего интереса к американскому футболу. Мать Уорда, Ким Ён Хи (Kim Young Hee), работавшая в ночном клубе официанткой, познакомилась с его отцом, когда тот служил в Южной Корее. После свадьбы они переехали в США, когда Уорд был еще ребенком, но вскоре развелись. Суд США назначил опекуном Уорда отца, поскольку его мать очень плохо владела английским, однако в возрасте семи лет мальчик сбежал к матери, которая трудилась на трех работах, чтобы обеспечить его всем необходимым. Заклейменная как «шлюха янки», Ким понимала, что надежды на достойную жизнь на родине у них с сыном нет. На похоронах женщины в 1998 году родственники и члены семьи подвергли ее остракизму и оплевали за то, что она вышла замуж за афроамериканца. Более того, даже в корейской диаспоре в США их считали чужаками.

Учитывая прежнее к себе отношение, Уорду нелегко было справиться с внезапно свалившейся на него популярностью. Когда корейские компании стали предлагать прибывшему в Сеул Уорду выгодные рекламные контракты, он решил воспользоваться своим звездным статусом для борьбы с предрассудками в отношении детей смешанной расы в Корее. Пожертвовав один миллион долларов на создание фонда Hines Ward Helping Hands Foundation, Уорд обратил внимание общественности на проблемы 35 000 детей смешанного происхождения, в том числе косианцев (детей корейцев и других азиатов смешанной расы), которые страдали от жестоких издевательств и дискриминации. В ответ на его кампанию по повышению осведомленности южнокорейские газеты стали призывать людей проявлять больше терпимости и сострадания к этой маргинализированной группе детей.

Если женщина в Южной Корее производила на свет ребенка смешанной расы, нередко случалось так, что родня либо избегала общения с ней, либо выгоняла