Смерть Сталина - Шейла Фицпатрик Страница 5

Японией, едва не сбросила царя с трона. Старый режим устоял, но авторитет его серьезно пошатнулся. Тем не менее большинство революционных лидеров, включая Ленина и его соперника из стана меньшевиков Льва Троцкого, были вынуждены уехать в эмиграцию. Джугашвили остался в России, но, как и многие другие его товарищи, начиная с декабря 1905 г. предпринимал трудные поездки в Европу для участия в партийных конференциях. Ленин, всегда стремившийся пополнить свой список (нелегальных) корреспондентов, чтобы из первых рук узнавать о положении дел в России, тепло принял этого «чудесного грузина» (хотя позднее он на некоторое время забыл его настоящую фамилию), и Джугашвили вернулся домой под большим впечатлением от знакомства. Однако богемное общество революционеров «заграницы» ему так и не полюбилось – он считал его завсегдатаев (за исключением Ленина) дилетантами. Здесь сказывался и классовый момент. Среди революционеров-эмигрантов было немало недоучившихся в университете выходцев из дворянства или интеллигенции, чьи семьи могли себе позволить содержать заблудших отпрысков в Европе. Те же, кто подобно Джугашвили продолжали нелегальную работу на родине, подвергая себя неизбежному риску тюрьмы и ссылки, происходили, как правило, из низших социальных слоев и не могли похвастать хорошим образованием.

В 1910-е гг. Джугашвили начал публиковаться под псевдонимом Сталин: эта звучавшая по-русски фамилия, означавшая «человек из стали», была придумана, видимо, по образцу подпольного прозвища Владимира Ульянова – Ленин. В конце концов он принял ее как собственную, отбросив кричаще грузинскую фамилию Джугашвили. Но если он и примерял на себя русскую идентичность, это не имело ничего общего с тем, что он сам назвал бы «буржуазным» русским национализмом. Да, русское его определенно притягивало: Джугашвили-Сталин всегда с теплотой вспоминал товарищей по охоте и рыбалке, с которыми подружился в сибирской ссылке, а позднее проникся глубоким уважением к русской высокой культуре и основательно в ней разбирался. Однако в тот момент превращение Джугашвили в Сталина символизировало отказ от провинциального статуса и переход на уровень не грузинского, но «всероссийского» революционера. В учебных заведениях Гори и Тифлиса, где обучался Джугашвили, преподавание велось на русском языке, и по-русски он говорил свободно, хотя и с сильным грузинским акцентом. После того как в 1907 г. от тифа умерла его молодая жена, а также разразился скандал из-за его участия в «экспроприациях» (совершаемых во имя революции ограблениях банков, чего марксистские пуристы категорически не одобряли), он больше никогда не жил в Грузии. Смена имени означала для него в равной мере и отречение от своей грузинской идентичности (или возвышение над ней), и принятие русской. Больше того, подобно другим революционерам-интернационалистам и просто прогрессивно настроенным людям, он примерно тогда же изучал эсперанто.

Ленинская революция

Большевики берут власть

Сталин, член большевистского ЦК с 1912 г., оказался в числе первых большевиков, добравшихся до Петрограда (бывшего Санкт-Петербурга, позднее Ленинграда, ныне снова Санкт-Петербурга) после Февральской революции 1917 г. Причина была простой: он находился ближе к месту событий, чем Ленин и другие революционеры-эмигранты, застрявшие в Европе по ту сторону фронта Первой мировой войны, где Россия, сражавшаяся в составе Антанты против Германии, терпела одно унизительное военное поражение за другим. Настроения в среде революционеров царили эйфорические. В кои-то веки они были готовы отложить привычные фракционные дрязги, чтобы сообща отстаивать социалистические идеалы в условиях сложившегося после Февральской революции двоевластия между социалистами, которые господствовали в советах (стихийно созданных рабочими и солдатами органах), и либералами, контролировавшими Временное правительство. Сталин и другие оказавшиеся на месте большевики поддерживали курс на единство – до тех пор пока в апреле Ленин наконец не вырвался из Швейцарии и не занял внезапно непримиримую позицию. «Вся власть советам!» – таков был ленинский лозунг, означавший: забудьте о единстве, думайте о новой революции и свержении Временного правительства. На самом деле Ленин, как, кстати, и Сталин, советами особо не интересовался. Они были коньком харизматика Троцкого, бывшего меньшевика, примкнувшего к Ленину и большевикам лишь в середине 1917 г. Именно благодаря незаменимой помощи Троцкого в октябре большевистская партия захватила власть от имени советов.

Придя к власти, Ленин стремился к сотрудничеству с другими революционерами не больше, чем до этого. Большевики сформировали правительство во главе с ним, но подлинным центром принятия решений стало партийное политбюро, где Ленин не занимал руководящей должности, но признавался первым среди равных[3]. Будучи марксистами, большевики понимали свою революцию как пролетарскую и исторически предопределенную, поскольку капитализм рано или поздно должен был быть свергнут рабочими, которых он эксплуатирует. В долгосрочной перспективе, согласно теории, государство должно было отмереть, а население – самоорганизоваться в местные советы. В краткосрочной же перспективе для защиты революции и разгрома ее врагов нужна была диктатура пролетариата. Под врагами подразумевались белые, взявшиеся за оружие и сражавшиеся против большевиков-красных в растянувшейся на три года Гражданской войне, а также классовые враги – помещики, кулаки, духовенство и аристократия, которых, независимо от их личных поступков или политических взглядов, априори считали настроенными против революции. Большевистская партия как самопровозглашенный «авангард пролетариата» стала реальным воплощением пролетарской диктатуры. Все остальные партии были запрещены одна за другой.

Если в политике Ленин держался жесткой линии, то в экономических вопросах он проявлял куда бо́льшую гибкость. Во время Гражданской войны большевики попытались выстроить основные институты государственного социализма, национализировав торговлю, промышленность и финансы (это вошло в историю как политика военного коммунизма). В 1921 г., столкнувшись с почти полным экономическим коллапсом, Ленин ввел новую экономическую политику (НЭП), частично восстановив рыночные отношения и пойдя на различные уступки крестьянству и «буржуазной» интеллигенции (переименованной в «специалистов», чьи знания были необходимы революции). Уступки сработали, хотя они и шли вразрез с убеждениями многих партийных активистов.

Сталин становится генеральным секретарем

Сталин состоял в политбюро с момента его создания в августе 1917 г. Однако в первые годы он не принадлежал к числу наиболее ярких фигур – таких как Ленин, Троцкий или Григорий Зиновьев, который вернулся из Швейцарии вместе с Лениным и встал во главе партийной организации Петрограда. Будучи младше Ленина и других партийных интеллектуалов, Сталин отличался от них еще и тем, что был самоучкой-провинциалом, который говорил по-русски с акцентом. Иностранцы – дипломаты, корреспонденты, разведчики – поддерживали отношения с Троцким и, реже, с Лениным, но почти никогда – со Сталиным. По завершении Гражданской войны, где Сталину, осуществлявшему политическое руководство на различных фронтах, особо отличиться не удалось, он превратился в образцового аппаратчика – роль, которая в апреле 1922 г. была формально закреплена его назначением на пост генерального секретаря партии.

В те годы Сталина обычно воспринимали как простого исполнителя воли Ленина. И все же эти двое порой расходились во мнениях в той единственной сфере, где Сталин